Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда
- Автор: Смит Уилл, Мэнсон Марк
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: Эксмо
- ISBN: 978-5-04-161796-7
- Переводчик: Елена Анатольевна Кваша
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Will. Чему может научить нас простой парень, ставший самым высокооплачиваемым актером Голливуда». Краткое содержание книги:
Трудно поверить, но именно так начинает свою исповедь звезда Голливуда и любимчик миллионов Уилл Смит. Сложные отношения с отцом, взросление, головокружительная карьера и непростая личная жизнь — об этом и многом другом мистер «Я — легенда» откровенно рассказал в автобиографии «Will».
Смелая, вдохновляющая книга написана в соавторстве с Марком Мэнсоном, автором многомиллионного бестселлера «Тонкое искусство пофигизма».
Обложку книги разработал художник-визуалист из Нового Орлеана Брендан «Bmike» Одумс.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Меня растили человеком, готовым справляться с любыми проблемами в жизни, включая расизм. Уравнение из дисциплины, образования и Бога помогало справиться с любой проблемой и победить любого врага. Единственной переменной было мое желание участвовать в борьбе.
Но с возрастом я стал замечать вокруг себя более тихие и коварные формы предвзятости. В школе за одни и те же проступки меня наказывали строже, чем белых одноклассников. Меня реже вызывали к доске, и я чувствовал, что учителя относятся ко мне с бо́льшим пренебрежением.
Все детство я метался и искал свой путь между двумя мирами: миром черной культуры дома и в округе, в Воскресенской баптистской церкви, в мастерской папули — и миром белых в школе, католической церкви и в подавляющей части Америки. Я ходил в церковь, где все были черными, жил на черной улице, рос вместе с другими черными детьми. В то же время я был одним из всего лишь трех черных детей в католической школе имени Богоматери Лурдской.
В школе невозможно было не чувствовать себя изгоем. Я одевался не так, как белые дети, не слушал Led Zeppelin или AC/DC, и понятия не имел, как играть в лакросс. Я попросту не вписывался. Но я не то, чтобы вписывался и в своем районе. Я разговаривал не так, как другие дети, не пользовался сленгом — дома мне мама даже не разрешала говорить слово «чё». Мамуля работала в школьном совете Филадельфии и всегда боролась за чистоту речи. Однажды она услышала, как я кричу друзьям:
— Чё, куда со школы пойдете?
Она от ужаса задергала головой, как та девчонка из фильма «Экзорцист».
— Надеюсь, со школы они слезут благополучно, — съязвила она.
В католической школе, как бы грамотно я ни разговаривал, я все равно оставался черным ребенком. А на своей улице, насколько бы я ни разбирался в последних музыкальных альбомах или веяниях моды, я всегда был «недостаточно черным». Я был первым исполнителем хип-хопа, который «подходил» для белой публики. Но черная публика считала меня «банальным», потому что я не читал рэп о тяжелой гангстерской жизни. Такая расовая дискриминация в том или ином виде преследует меня всю мою жизнь.
В школе, как и дома, моей защитой было чувство юмора и выступления на публику. В классе я был типичным клоуном, без конца шутил, издавал дурацкие звуки, во всем пытался быть нелепым. «Смешной пацан» для них переставал быть просто «черным пацаном».
Смех не различает цвета кожи. Юмор разряжает любые негативные эмоции. Физически невозможно быть рассерженным, злобным и жестоким, когда тебя от хохота скрутило пополам.
Но в какой-то момент я стал замечать, что некоторые шутки, которые пользовались большим успехом в школе, на моей улице вызывали лишь недоумевающие взгляды — и наоборот. Я понял, что белые и черные по-разному воспринимают мои шутки.
Белым друзьям больше нравилось, когда я прикидывался очаровательным болваном или двигался, как персонаж из мультика. Однажды кто-то из белых ребят в школьном туалете стал поджигать свои пуки. Мне казалось, что это перебор, но всем остальным было смешно. Им нравились дурацкие каламбуры, игра слов и саркастичные высказывания, а еще они всегда требовали хеппи-энд — в конце все обязательно должно было закончиться хорошо.
Черные друзья предпочитали юмор с долей правды, более жизненный и грубый, чтобы внутри у шутки всегда был стержень сурового реализма. Глупое поведение они расценивали как слабость — если бы я решил пернуть на зажигалку у себя в районе, такую дурь из меня бы тут же выбили. Они лучше реагировали, когда шутки показывали, какой я сильный — в ход шли оскорбления, унижения, ругательства, особенно хорошо срабатывало осадить какого-нибудь выскочку. Им нравилось, когда кто-нибудь получал по заслугам — кармическое возмездие — даже если этим «кто-нибудь» были они сами. Черные очень любят смеяться над самими собой. Когда можешь относиться с юмором к своим проблемам, страданиям и трагедиям, жизнь становится немного легче.
Я научился маневрировать между этими двумя мирами. Когда мне удавалось рассмешить окрестных ребят, я не получал по щам. Если я смешил белых детей из школы, во мне не видели ниггера. Если я смешил папулю, моя семья была под защитой. Я стал приравнивать смех к чувству безопасности.
Маленький ученый, живший у меня в голове, стал искать «ответ на все». «Ответ на все» был мифической идеальной шуткой, которая обезоружила бы всех, кто ее услышал, вне зависимости от расы, цвета кожи, возраста, профессии, национальной принадлежности или сексуальной ориентации — никто не спасется от мощи этой шутки. Всю свою карьеру — да что уж там, всю свою жизнь я был одержим этой идеей. Я вечно подбираю идеальные слова, тембр голоса, интонацию, позу, уровень выпендрежа — все это однажды сойдется в одном безупречном моменте комедийной нирваны и чистейшей человеческой гармонии.