Миллион запретных наслаждений

Полли, маленький живчик, вечно болтала без умолку и, кажется, ни разу не надела одну и ту же вещь дважды. Нет, конечно, я за такими тонкостями не следил — она сама как-то упомянула об этом в одной из бесконечных тирад, которые я обычно старался пропускать мимо ушей. Полли и Мейсон, как инь и ян, неминуемо должны были оказаться вместе.

— Хант, — приветствовал я его, когда мы шли вместе к моему личному лифту.

Да, у меня есть личный лифт. Для меня невыносимо заходить в жестяную коробку вместе с другими людьми — они обычно кашляют, чихают и пользуются одеколонами.

Мейсон, вставив ключ в замок, открыл передо мной дверь. Я вошел и, опустив портфель на пол, сел на красный бархатный диванчик у внутренней стенки. Потолок и стены в лифте были зеркальными, чтобы зрительно увеличивать пространство. Чем больше, тем лучше.

— Как прошло? — спросил он, нажав кнопку сорокового этажа и заняв место на другом конце дивана.

Я уже довольно долго не имел постоянной подруги, и Полли без устали пыталась меня свести с женщинами, которые, по ее мнению, были меня достойны. Однажды я не выдержал и, чтобы остудить ее пыл, «признался», что в Лос-Анджелесе познакомился с одной девушкой и теперь тайно с ней встречаюсь. Она купилась и перестала мнить себя свахой. Зато начала буквально следить за мной, чтобы познакомиться с моей загадочной пассией. Обычно мне было достаточно бросить на кого-то взгляд, и человек понимал, что нужно оставить меня в покое. Но с Полли этот номер не проходил: мои методы устрашения на нее не действовали. Я предупредил ее, что собираюсь пригласить домой мою мифическую подругу — чтобы объяснить появление девушки после похода в «Прелюдию». Девушка появилась, и, значит, мое приглашение «было принято».

— Она согласилась, — ответил я. — Вчера купил для нее билет на самолет и сказал, чтобы не брала с собой много вещей. Сейчас она уже у меня.

— Что? Это же прекрасно! — Он хлопнул меня по плечу, поздравляя с таким важным шагом.

— Да, и теперь я немного на взводе, — улыбнулся я (и это была чистая правда).

«Немного» — это мягко сказано.

Остальную часть пути мы провели, беседуя о пустяках. Мейсон никогда не совал нос в мои дела, разве что под нажимом Полли, угрожавшей лишить его секса, если он не попытается что-нибудь выудить из меня. Время от времени я подбрасывал ему кость, надеясь уберечь от женушкиной немилости, но он никогда не давил на меня. Сегодня был как раз такой случай. Он знал, что она есть, но я еще не рассказал ни ему, ни Полли, кто она.

Мейсон напомнил: Полли собиралась заехать ко мне после обеда — заняться покупками и дать указания прислуге. Это меня встревожило. Мы с Дилейн не обсудили ничего: ни что будем рассказывать моим знакомым, ни хочет ли она, чтобы я называл им ее настоящее имя. Горничные, конечно, с расспросами не полезут, но Полли — совсем другое дело.