Электронная книга - «Теплокровные (СИ)». Краткое содержание книги:
— Его соседка — наверное, первая любовь в старших классах. Думаю, что это было непредумышленно. Возможно, он захотел, она испугалась — строгие родители, честь рода. Вряд ли он уже тогда был отмороженный на всю голову, но после того раза точно стал.
Дамир притормозил, пропуская пешехода в неположенном месте. Тот махнул ему рукой в знак благодарности.
— Асият знала? — тихо спросил у него Макс.
— Конечно знала, — горько подтвердил тот. — Поэтому и увезла его в Москву, практически перестав общаться с роднёй. По закону он был несовершеннолетним, но она прекрасно понимала, что его убьют, если это вскроется.
— Значит, до сих пор так никто и не знает, кто её убил?
Максу было дико вот так просто обсуждать убийство реального человека, покачиваясь в машине, словно в поездке на пикник. Дамир пожал плечами.
— Теперь знаешь ты. А остальные, кто знал, — тех нет уже. Ну, кроме меня.
— Лучше бы я не знал, — прошептал Макс, отворачиваясь к окну.
— Я потом долго складывал всё в голове. Соображал, как события развивались. Вот ты сказал, что всё будто специально сложилось. Я тоже так чувствовал.
— Ты как-то узнал про ту, первую девочку?
— «Как-то», — зло усмехнулся Дамир. — Я в тот день познал всю мерзость этого мира, Максим.
Он приоткрыл окно, запуская в салон холодный воздух.
— Я тогда уже отдельно жил пару месяцев, но ключи от квартиры у меня были. Я пришёл в ту квартиру, а бабка на кухне за закрытыми дверями сидела, говорила с кем-то. В прихожей висела куртка с погонами, фуражка. Я прям остолбенел — у нас военных знакомых не было отродясь. А они не услышали, как я пришёл. Это сейчас дверь железная, а тогда обычная деревянная стояла. Это был какой-то силовик из Дербента. По-русски он говорил с сильным акцентом, но не аварец. Он постоянно повторял, что Мине придётся расплачиваться за то, что сделал Карим. Что стоит ему намекнуть родне той девочки, и у Карима будут кровники. Вымогал деньги.
— Вот тварь! — не выдержал Макс. — Это он столько лет знал и молчал, чтобы деньги вытягивать?
— Не знаю. Может, и не в первый раз приходил, но я его раньше не видел. Может, обнаружились новые улики, и он решил торгануть ими. Не знаю. Только помню, что он где-то раздобыл справку из медкомиссии отцовскую. Наверное, как косвенное доказательство его невменяемости.
Да не косвенное, а что ни на есть прямое. Макс поёжился от залетающего в приоткрытое окно ветра.
— А Галина? Почему они развелись?
— Тут вообще загадка, — замотал головой Дамир. — Что уж ей бабка шепнула, что она за несколько месяцев умотала в другую страну. Я тогда не понимал ничего, упёрся, мол, я с отцом останусь. Думал, у неё любовник появился. Дурак…
— А отец никогда никак не проявлял дома?..
— Никогда, — отрезал Дамир. — Ни к нам, ни к матери. Он вообще был отстранённый такой, на своей волне. И всё это… Просто в голове не укладывалось тогда. Будто в другой мир провалился.
Макс кивнул, а Дамир усмехнулся без всякой злобы.
— Твоё всепонимание меня пугает, если честно.
— Поверь мне, ты не самый напуганный в этой машине, — тихо пробормотал Макс, решившись наконец положить ему ладонь на колено.
— В общем, так я и узнал. Потом вспомнил визит этого тупого опера. Почти сразу нашёл кое-какие трофеи у отца в машине.
— Трофеи?
Макс аж руку отдёрнул. Дамир поморщился.
— Заколка, браслет, цепочка. Если бы тот болван Бойко о деле думал, а не таращился на мать, он бы спас двух детей.
— Ты думаешь, он убил ещё двух после той, в 99-м?
— Я не знаю, — как-то беспомощно сказал Дамир. — Теперь уже никто не узнает.
Макс положил руку обратно, сжал несильно.
— Что ты с ним сделал?
Как ни странно, Дамир успокоился. Будто дальше ничего страшного уже не будет.
— Я поехал за ними тем вечером. За этим продажным ментом и отцом. Я не мог сдать их, потому что испугался за Мину, хоть руки и чесались. Отца мне тогда было уже не жалко даже. Я за те дни словно в ад ухнул…
Он замолчал, глядя в лобовое стекло. Макс покосился на спидометр. Стрелка держалась ровно на отметке «90».
— Они выдвинулись на отцовской «Победе». Уж не знаю, как отец его убедил куда-то с ним поехать, что сказал. У меня тогда старый «Акцент» был, шустрый довольно-таки. Середина марта, вечером ещё рано темнело. Я ехал за ними, сам не зная зачем. У меня тогда крышу тоже конкретно рвало.
Макс растерялся. В смысле ещё больше, чем был. Неожиданный свидетель того вечера, когда пропал Карим, — тот шантажист — никак не укладывался в примерную схему, которую Макс держал в голове. Дамир включил передний обдув: стёкла начали слегка запотевать.
— Они проехали съезд на Коломну по Новорязанскому шоссе, потом повернули на эстакаде.
Макс попытался восстановить в памяти карту. По его ощущениям сейчас они ехали в другую сторону.
— Мне пришлось выключить фары — там такие просёлочные дороги начались, они бы меня сразу просекли. Чуть днище не потерял на этих ухабах. Петляли там чуть ли не час, и вдруг — я не понял, как это произошло, — «Победа» просто улетела в реку.
— Как улетела? — наконец подал голос Макс.
— Вот так, — Дамир изобразил рукой трамплин. — Резко взмыла и рухнула вниз, прямо в воду. Тут же Москва-река тянется.
Макс машинально посмотрел в окна. Конечно, никакой реки не увидел.
— А что же случилось?
Дамир скривил губы.
— Может, не смогли затормозить. Может, отец так и задумал. Потому что он на очень хорошей скорости шёл, будто специально разгонялся.
Макс ошеломлённо уставился на Дамира. Он даже не рассматривал версию, что Карим ушёл из жизни сам! Он изначала взял за аксиому, что тот исчез только благодаря Дамиру!
— Они… утонули?
Он заметил, как у Дамира дёрнулась щека, как в тике.
— Пока я подъехал, пока сбежал к реке, машина почти полностью ушла под воду. Только багажник торчал, она почему-то носом вниз вошла. Вода ледяная, темень. У меня был шанс вытащить только одного.
Максу показалось, что у него в ушах запищало от нервов. Он вздрогнул от своего же вскрика:
— Да не тяни ты! Говори, что было дальше!
Дамир дёрнулся, удивлённо посмотрел на Макса, поспешно ответил:
— Я вытащил отца, сердце ещё билось, но он слишком долго был под водой. Когда мне удалось привести его в сознание, он меня не узнал. Не понимал, что происходит. Просто как чистый лист.
— Дальше!
— Что «дальше»? Ты же доктор — должен знать, что бывает, когда мозг не получает кислорода долгое время. Машина утонула вместе с документами. Карим Алимов считай умер тем вечером.
— Что значит «считай»?! А где он на самом деле?!
Макс оттянул ворот свитера, чувствуя, как запекло щёки и шею от прилива крови. Дамир хмуро посмотрел на него и сказал:
— В Озёрской центральной районной больнице.
Они шли по коридору больницы, шурша бахилами. От Дамира так и фонило возмущением. Его злобный шёпот вкручивался Максу в самый мозг.
— Ты считал меня убийцей?! Всё это время?
Макс озирался, проклиная свой длинный язык. Коридор был почти пустой, но из дверей то и дело выскакивали молоденькие сестрички.
— Офигеть! — шипели слева. — И попёрся со мной сам не зная куда на машине? Да что у тебя в голове, профессор?
Из-за поворота появилась высокая врач с красивым утомлённым лицом. Задержала взгляд на Дамире, слабо улыбнулась. Мужчины синхронно поздоровались.
— Вы по поводу неизвестного, да? Нам звонили насчёт вас из психоневрологического.
Макс покосился на Дамира, а тот кивнул. Врач отошла к стене, чтобы не мешаться на проходе.
— Мы ему ставим тромбоэмболию мезентериальных сосудов. Там уже пошли некротические изменения в стенках кишок, фактически перитонит. Операцию сделали, но вероятность развития сепсиса и неблагоприятного исхода слишком велика.
Дамир непонимающе посмотрел на Макса, а тот покачал головой. На такой стадии — это практически агония. Женщина уловила его жест, обратилась к нему: