Палач

Замечательно. Просто великолепно. Он знал. Но зато я понятия не имела, что он имеет в виду. Такого мне мой старый Наставник не показывал. Не успел.

— Не будешь даже пытаться? Умничка. Очень мудро с твоей стороны.

Он меня отпустил, поднялся и снова уселся на свой стол.

Я с облегчением перевела дыхание. Как же здорово снова дышать! Этого не поймешь, пока не начнешь задыхаться. Если я переживу это приключение — ха-ха — никогда в жизни не стану носить украшения вроде ошейников или воротнички-стоечки. Да и к шарфикам меня теперь вряд ли потянет.

На меня накатила усталость. Словно я весь день пахала, не разгибаясь. Я попыталась восстановиться. Дудки. Люциан лишил меня этой способности.

— Снова чувствуешь себя человеком? — насмешливо осведомился он.

— А ты когда-нибудь им себя чувствовал? Нелюдь, — пробормотала я сквозь зубы, но он все равно разобрал все до единого слова, до интонации.

— А я и не пытался. Зачем мне это?

— Чтобы жить среди людей, например.

— Я живу. Моя сущность мне не мешает.

— И твой истинный облик?

Я пожалела, что ляпнула это. Потому что тут же последовал удар. Разумеется, незримый. Кровь хлынула у меня из носа, из обеих ноздрей.

— Что ты можешь знать, девчонка, о моем облике?

Он разозлился? О Господи. Разозлился! Я разозлила Люциана. Это всегда удавалось мне очень легко. Не знаю уж, по каким таким причинам, но он отреагировал на упоминание его другой сущности. Во мне проснулось любопытство. Да, даже у могилы я буду мечтать сунуть нос куда не следует.

Я утерла нос локтем. Черт, как сильно льет!

— Да ничего я не знаю. Прости, вырвалось.

— Знаешь. Ты что-то знаешь обо мне.

Он вдруг навис надо мной. Его руки легли на мои. Он сдвинул их выше и прижал к полу по обеим сторонам от моей головы. Его сильные ноги вдвинулись между моими. Торс прижался ко мне. Это было бы возбуждающе, если бы его взгляд снова не начал меня морозить. Я попыталась отвернуться от него, но не успела. Его глаза уже поймали меня в ловушку.

— Все, маленькая моя. Мне надоело с тобой болтать. Сейчас мы попробуем узнать все, что хранится в этой головке. Что скрывается за этими огромными невинными глазками.

Его глаза засветились. И снова, как и в той комнате, когда я еще пила вино, лицо его засияло. Рот вдруг приоткрылся и из него выскользнул длинный раздвоенный язык.

Люциан наклонился ниже, и этот жуткий язык скользнул мне в рот, в горло, ниже. Отвратительное ощущение. Я забилась под ним, пытаясь освободиться. Но не тут-то было. Он был силен. Ужасно силен. Мои мышцы лишь напрягались, но я не могла сдвинуться даже на миллиметр.

Язык исследовал какое-то время мое горло, затем втянулся обратно.

— М-мм, а ты сладкая. Мне нравится твой вкус, — прошептал Люциан мне на ухо.

Голос его был обещающим, сулящим райские наслаждения. И адские муки. Он снова посмотрел в мои глаза. И мне показалось, что он ворвался в меня. Разум пытался не поддаться обману, ведь он был одет. Джинсы даже не расстегнуты. Но чувство было донельзя реальным. Он казался огромным. Это нечто вдвигалось в меня, глубже и глубже. Оно продвигалось туда, куда вообще не должно было. И жгло. А глаза его несли холод. Вечную мерзлоту.