Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Алкогольная торговля перестроечной эпохи – один из ярких парадоксов социалистической экономики. Цель торговли спиртным была в том, чтобы продать товара как можно меньше. Ни о какой рентабельности, естественно, не могло идти и речи. Хотя в тот самый период провозгласили курс на достижение хозрасчета.
Особенно напряженная ситуация в связи с борьбой против нелегального виноделия сложилась в ряде районов Кавказа и Закавказья (прежде всего в Грузии). Традиция производства домашнего вина насчитывала там тысячелетия. По сути, каждая грузинская семья изготавливала свой фамильный сорт винного напитка. Без вина была немыслима национальная кухня. И трезвенническое наступление воспринималось как вызов национальной культуре.
При начале антиалкогольной кампании цена на «Пшеничную водку» составляла 5 руб. 30 коп. В предперестроечные годы в продаже появилась еще более дешевая водка, получившая в народе наименование «андроповская». Под ней подразумевалась «Московская особая водка», стоившая 4 руб. 70 коп.
Бутылочное «Жигулевское пиво» в 1985 году стоило 45 копеек. Разливное было в два раз дешевле – 50 копеек за литр. Самый дешевый портвейн «Кавказ» стоил 1 руб. 70 коп. за 0, 8 литра. Такую бутылку называли «бомба». Цены дешевых плодово-ягодных вин варьировались от 90 коп. до 1 руб. 20 коп. за 0, 5 литра.
Повышение цен на спиртные изделия произошло не одновременно с провозглашением антиалкогольного курса. Первоначально продажные цены оставались на прежнем уровне, но с 1987 года стоимость водки возросла до 7 руб. 20 коп., затем поднялась до 9 руб. 80 коп.
Самый дешевый коньяк азербайджанского производства трехлетней выдержки стоил 13 руб. 80 коп. Так как его цена ассоциировалась с датой Куликовской битвы – 1380 год, – он именовался «куликовским». Это говорит о достаточно высоком интеллектуальном потенциале советских пьяниц. Вряд ли современная генерация алкоголиков имеет какое бы то ни было представление о Куликовской битве, не говоря о ее дате.
Коньяки более длительных выдержек имели соответственно более высокую цену. При выдержке от 5 лет и старше стоимость коньяков превышала 19 руб. Цена же на импортные коньяки составляла при минимальном расчете третью часть (а то и половину) месячной заработной платы рядового советского покупателя. Пол-литровая бутылка французского коньяка «Камю» продавалась за 45 руб. Стоимость «Шампанского» поднялась до 18 руб.
С началом антиалкогольной кампании из потребительской корзины исчезли некоторые виды спиртного. Прекратился импорт вин и коньяков из капиталистических стран. Резко сократились объемы поставки вин из государств СЭВ – Болгарии, Венгрии, Румынии. При появлении на витринах советских магазинов, к примеру, «Токайского», среди покупателей творилось смертоубийство. Таким образом, антиалкогольная кампания негативно отразилась не только на бюджете Советского Союза, но и всего СЭВ. Эксклюзивным товаром стал и армянский коньяк.
Особенно болезненно было воспринято населением исчезновение с прилавков шампанского. Без шампанского по установившейся традиции был немыслим Новый год, и уже за месяц начинались его отчаянные поиски. Вообще спиртное закупалось загодя, в противном случае был риск провести безалкогольный праздник.
В провинции из продажи фактически исчезло бутылочное пиво. Торговля осуществлялась в разлив, и разливное пиво было значительно хуже бутылочного. По качеству пиво дифференцировалось на три категории: разливное, бутылочное и баночное. Пить баночное пиво (не производимое в СССР и импортируемое) считалось признаком элитарности. Атрибутом пьющего человека стали банки из-под соков. В скором времени, к большому недовольству хозяек, изготовлявших варенье и компоты, стеклянные банки также исчезнут из обихода.
Острие критики было направлено на тех, кто говорил о необходимости дифференциации пьянства и умеренного потребления, предлагал вместо запретительных мер повышать культуру распития спиртных напитков. В прессе их именовали «культурпитейщики». О какой же, действительно, культуре потребления алкоголя могла идти речь в стране, где сторонников этой культуры преследовали и карали?!
«Реформаторы» не проводили различий между типами потребления спиртного. Под одну «гребенку» стригли и пьющих спорадически, и алкоголиков. Не различались и мотивы пития: была ли это символическая дань традиции (как во время обряда поминовений) или похмельный синдром.
По отношению к пьющим предпринимались административные меры воздействия – от наложения штрафов до увольнения с работы. Для студента поступление жалобы об употреблении спиртного означало автоматическое изгнание из института. Под угрозу была поставлена традиция студенческой жизни.