Тень Серафима [АТ]

Мыслей не было никаких. Даже не пытаясь подняться, Серафим лежал на земле, кожей чувствуя её материнское тепло, и впитывал, задыхаясь от блаженства, впитывал эту ошеломляющую красоту. Ах, если бы у него было хотя бы десять, хотя бы пять минут, чтобы налюбоваться власть такими хрупкими творениями эфира, волшебными витражами… сквозь которые он различает уже нечто большее, чем может различить глаз живого.

Но этому не суждено было сбыться. Он умирал. Темная кровь застилала белизну облаков. Кровь, кровь, кровь. Кровь утекала, и время стремительно утекало с нею вместе, его оставалось совсем мало, совсем недостаточно для всего того, что ювелир хотел бы сделать здесь и сейчас. И в противовес этому сильф чувствовал, что этого времени много, непомерно много для него одного, что оно разворачивается перед ним, как бесконечная ковровая дорожка, уводящая прямиком в вечность.

В этот идиллический момент вдруг почему-то вспомнилась Маршал, убийца с холодным изобретательным умом и ее странное милосердие. Чем бы ни было оно вызвано, сильф был благодарен. Как жаль, что подаренная старой знакомой жизнь оказалась столь коротка, и он так и не сможет теперь вернуть ей свой долг. Прискорбно, что такова оказалась их последняя встреча.

А ведь убийца — добрый друг! — с самого начала предупреждала его, рекомендовала держаться подальше от расследования. Как в воду глядела. Определённо, это дело оказалось роковым для его карьеры. Близилось полнолуние, пятнадцатые лунные сутки… уникальный день: абсолютно все драгоценные камни войдут в максимум своей активности.

Но ничто из этого больше не имело значения.

Случившееся состояние рождало беспомощность — от осознания того, что он не в состоянии отдалить или приблизить тот роковой миг, когда два вектора, направленных в противоположные стороны, соединятся наконец в одной-единственной точке, точке невозврата. Это было похоже на состояние рождения, прихода в мир, которое Серафим внезапно вспомнил и на которое также не мог повлиять. Рождение и смерть — они казались теперь одним и тем же.

Неожиданно ювелир уловил какое-то странное движение, отличное от тяжелых человеческих шагов ликвидаторов.

Оно было подобно скользящему движению змей — травы вокруг плавно зашелестели, зашептались, зашевелились. Сильф чувствовал, как ветви вереска властно потянулись к нему, оплетая каждый сантиметр тела, заковывая в живой прохладный кокон. Бороться не хотелось. По-прежнему не желая отрываться от созерцания неба, ювелир краем глаза заметил-таки некую фигуру, внезапно выросшую за ним, с той стороны, где незыблемой стеной стоял лес. Фигура подняла руки навстречу раздавшимся выстрелам, словно обнимая весь мир. Предназначенные сильфу пули застряли в сплетении стеблей, которые сделались, казалось, прочнее самого прочного металла.