Весь Перри Мейсон в 4-х томах. Том 2 [компиляция]

– Возражение не принято, – нахмурился судья, – защита имеет право допросить любого свидетеля в отношении любой версии, которая ему представляется приемлемой и не противоречащей фактам. Отвечайте на вопрос, доктор.

– Что ж, дело могло обстоять и таким образом.

– То есть это возможно?

– Возможно.

– У меня все, доктор.

– Одну минуту, доктор, – вмешался Линтон. – Поскольку этот элемент уже введен в разбирательство дела и поскольку вы утверждаете, что рана могла быть получена при падении, допустим на минуту, что именно так все и произошло, – скажите, каков был характер этого удара?

– Удар был очень сильным. Расчет был на то, чтобы он пришелся на голову. Иными словами, голова стукнулась о порог гораздо сильнее, чем при обычном падении.

– Удар, нанесенный ничего не подозревающему человеку?

– Просто очень сильный удар.

– Не такой, который наносят во время драки, а предательский, нанесенный исподтишка, неожиданно?

– Нет, я говорю совершенно о другом, – возмутился доктор. – Но я не специалист по борьбе, – добавил он, – а всего лишь эксперт по медицинским вопросам.

– Однако это вполне естественный вывод, проистекающий из ваших показаний, – настаивал Линтон.

– В таком случае делайте этот вывод сами, – весьма сухо произнес врач. – Это ваше предположение, я с ним не могу согласиться. Моя задача – описать состояние покойного, каким я его нашел.

– Но удар непременно должен был быть очень сильным?

– Требуется недюжинная сила, чтобы причинить подобную рану!

– Неужели вы не можете больше ничего к этому добавить?

– Я могу лишь повторить, что при обычном падении такое увечье исключается. Чтобы его нанести, потребовалось значительное усилие. Полагаю, что выразил свое мнение совершенно ясно.

– Ну а если его сбили с ног ударом и при этом он действительно ударился о порог, удар должен был быть сильным? – снова спросил Линтон.

– Да.

– Удар тренированного борца?

– Под этим я не могу подписаться.

– Но, несомненно, исключительно сильным ударом.

– Да, в общепринятом значении этого слова.

– Полагаю, это все, – сказал Линтон.

– Все, все, доктор! – подтвердил Мейсон.

– Вызывайте следующего свидетеля! – распорядился судья.

– Томас Лотом Камерон! – объявил Линтон.

Томас Л. Камерон оказался человеком с обветренным лицом, лет пятидесяти с небольшим, широкоплечим, коренастым, живым. Физиономия у него была покрыта сетью мелких морщинок, глазки внимательно и спокойно взирали на окружающий мир из-под кустистых бровей.

Выяснилось, что он был смотрителем в яхт-клубе, где Роджер Бербенк держал свою яхту.

Отвечал он на вопросы неторопливо и немногословно, но в то же время откровенно и охотно.