Европа нового времени (XVII—ХVIII века)
- Автор: Чубарьян Александр Оганович
- Серия: История Европы. #4
- Год: 1994
- Язык: русский
- Год: НАУКА
- ISBN: 5-02-009794-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Европа нового времени (XVII—ХVIII века)». Краткое содержание книги:
В это же время через успехи рационалистического подхода к действительности вызревает и в XVIII в. становится определяющей составной культурного климата Европы идеология Просвещения, творящая новое культурное единство на светском, надконфессиональном уровне.
Образцами крупной централизованной мануфактуры являлись судоверфи и военные предприятия, принадлежавшие казне. Литье пушек, мортир, гаубиц, а также производство пороха осуществлялось на государственных мануфактурах. Однако значительная часть оружия изготовлялась на частных предприятиях, обычно небольшого размера, по заказам военного ведомства.
Казенные предприятия преобладали в добывающей промышленности Швеции, которой до середины XVIII в. принадлежало первое место в вывозе железной руды. В ее добыче широко применялась сила воды («вододействующие» машины и другие механизмы), в качестве топлива использовались дерево и древесный уголь.
Во Франции централизованные мануфактуры получили широкое распространение в военном производстве, в добыче полезных ископаемых. Примером могут служить Анзенские каменноугольные копи. Владевшая ими компания нанимала в 1732 г. сотни, а к 1789 г. уже четыре тысячи рабочих. В 80-е годы XVIII в. во Франции производилось 130–140 тыс. т чугуна — вдвое больше, чем в Англии. На крупных металлургических предприятиях Дитриха в Страсбурге было занято 800 рабочих. Казна владела большими железоделательными мануфактурами в Бресте и Тулоне. Ей принадлежали также мануфактуры, изготавливавшие предметы роскоши (выделка гобеленов в Париже и т. д.). Эти мануфактуры имели многочисленные льготы. Крупные централизованные мануфактуры встречались также в шерстоткацком производстве. В 40-е годы XVIII в. на централизованной мануфактуре Ван-Робэ в городе Абвиле было занято около 1800 прядильщиков и ткачей. Еще не менее 10 тыс. рабочих из окрестных мест поставляли на мануфактуру полуфабрикаты. В городе Вьенне (в Дофине) накануне 1789 г. существовала мануфактура, на которой было занято 517 человек, на нее, кроме того, работало еще 1500 рабочих. В мастерских ситценабивной мануфактуры Пурталеса-Риго в середине XVIII в. было занято 700 человек, на мануфактуре Дольфюса в Тане — 724. Почти все владельцы ситценабивных мануфактур нанимали в Вогезских долинах прядильщиков и ткачей: Стефан (в 1786 г.) — 1200, Зенн-Биндерман — 1800, Пурталес — 2300.
Примерно такое же положение наблюдалось и в Чехии, где на централизованной мануфактуре в Нова-Кидне в 1770-х годах работало 297 человек, и в то же время 1400 прядильщиков и 100 ткачей-надомников доставляли на мануфактуру изготовленные ими изделия. Подобного рода предприятия как исключение встречались и в других странах, в том числе в Швейцарии, Испании, Пруссии. Однако как раз пример Пруссии показывает, что нередко организация централизованной мануфактуры диктовалась не ее большой рентабельностью, а являлась вынужденной мерой, поскольку она была основана на использовании принудительного труда. В Пруссии в первые десятилетия XVIII в. к прядению хлопка и шерсти широко привлекали солдат, и казармы становились своеобразной централизованной мануфактурой. В некоторых странах в такие мануфактуры превращались различные заведения, имеющие возможность применять принудительный труд, — сиротские приюты, исправительные и работные дома, иногда даже тюрьмы.
Основной формой и на последнем этапе мануфактурного периода оставалась рассеянная мануфактура. Ее широкое распространение, рентабельность и конкурентоспособность не только были обусловлены организационными или техническими причинами — прежде всего они являлись следствием взаимодействия капиталистического уклада с феодальным и другими хозяйственными укладами. В Англии интенсивный процесс обезземеливания крестьянства, а в странах континентальной Европы кризис феодального строя (хотя они переживали разные стадии этого кризиса) создавали почти повсеместно в деревне многочисленный слой людей, в основном, но еще не полностью отчужденных от средств производства. Эти лица, владевшие на основе старых держательских прав или аренды крохотными участками, не могли жить на доходы от занятия сельским хозяйством, но продолжали цепляться за свои клочки земли. Остро нуждаясь в дополнительных источниках существования, эта часть деревенского населения оказалась наиболее подходящим объектом для превращения в рабочих капиталистической домашней промышленности. Иногда — хотя вовсе не обязательно — подобному превращению предшествовало занятие деревенскими промыслами, которые постепенно подчинял себе купец-предприниматель.