Электронная книга - «Избранные произведения. V том». Краткое содержание книги:
Дин Рэй Кунц (род. 9 июля 1945 года, Эверетт, Пенсильвания, США) — американский писатель. Один из самых популярных авторов «романов ужасов». Из его шестидесяти книг двенадцать стали национальными бестселлерами в Америке. Известен во всём мире как непревзойдённый мастер остросюжетных триллеров, которые держат в напряжении с первой и до последней строчки. Содержание: Вторжение Предсказание Скорость Подозреваемый Самый темный вечер в году Славный парень Твое сердце принадлежит мне Безжалостный Затаив дыхание Что знает ночь? Улица Теней, 77 Город Эшли Белл Душа в лунном свете Рассказы (сборник)
Лорри не знала, видны ли включённые фары с Хоксбилл-роуд. Скорее всего, нет, решила она. В ясную погоду возможно, но в такой снегопад точно не видны.
Она наклонилась к рулевому колесу и нажала на клаксон. Дала длинный гудок. Потом второй.
Румпельштильцхен печально покачал головой, словно Лорри его разочаровала. Выдохнул облако пара и продолжил путь к водительской дверце «Эксплорера».
Лорри жала и жала на клаксон.
Когда увидела, что мужчина поднял винтовку, подалась назад, вернулась на своё сиденье, отвернулась, защищая лицо.
Он разбил стекло прикладом винтовки. Осколки разлетелись по кабине.
Мужчина поднял стопор, открыл дверцу, сел за руль, оставив дверцу открытой.
— Вот этого я как раз и не планировал. — Мужчина выключил фары. — Похоже, это один из дней, заставляющих верить в дурной глаз.
Когда он положил автоматическую винтовку как на консоль, так и на колени Лорри, та от страха подалась к дверце и вжалась в спинку сиденья.
— Успокойтесь, маленькая леди. Успокойтесь. Разве я уже не сказал, что не причиню вам вреда?
Несмотря на то что он провёл много времени на ветру и морозе, пахло от него виски, сигаретным дымом, порохом и болезнью дёсен.
Он включил лампочку под потолком.
— Впервые за долгое время в моём сердце ожила надежда. И это такие приятные ощущения.
С неохотой она повернулась к нему.
Доброе и радостное выражение его лица никак не вязалось с мукой в его глазах. Казалось, что улыбку эту просто приклеили к лицу. Душевная боль струилась из каждой поры, тревога не покидала его ни на секунду Очень уж он напоминал загнанное в угол животное, хотя всячески пытался скрыть это сходство.
Почувствовав, что она видит страдание в его сердце, мужчина на мгновение позволил лицу измениться, но тут же и без того широкая улыбка стала ещё шире.
Она бы пожалела его, если бы он не пугал её до смерти.
— Не пытайтесь схватить винтовку только потому, что она лежит у вас на коленях, — предупредил мужчина. — Вы не знаете, как ею пользоваться. Можете поранить себя. А кроме того, я не хочу бить вас по лицу, вы же мать моего мальчика.
Сирены материнской тревоги Лорри завыли, когда мужчина упомянул о её ребёнке, стоя у «Эксплорера». Теперь тревога эта только усилилась.
— Что вы такое говорите? — спросила она и поморщилась, услышав дрожь в своём голосе.
Если бы на кону стояла только её жизнь, она смогла бы сыграть в бесстрашие. Но она носила под сердцем младенца и не смогла скрыть страх за судьбу невинной крохи.
Из кармана пальто мужчина достал маленький чёрный кожаный пенал, расстегнул три «молнии».
— Вы отняли у меня моего сына, моего единственного ребёнка, — ответил он, — и я уверен, вы первой признаете, что теперь должны отдать мне вашего.
— Вашего сына? Я не знаю вашего сына.
— Вы отправили его в тюрьму на всю жизнь, — в голосе слышались здравомыслие и доброжелательность. — И ваш муж, неблагодарное отродье Руди Тока, изувечил его… теперь он не может зачать ребёнка.
Услышанное потрясло Лорри..
— Так вы… Конрад Бизо?
— Тот самый и единственный, долгие годы находящийся в бегах и зачастую лишённый возможности демонстрировать свои таланты, но всё равно клоун в сердце и достойный славы.
Он откинул крышку пенала. В ней, в соответствующих углублениях, лежали два шприца и ампула с янтарной жидкостью.
Хотя лицо мужчины показалось ей знакомым, он не очень-то напоминал фотографии из газет августа 1874 года, которые сохранил Руди.
— Вы не похожи на самого себя.
Улыбаясь, он кивнул.
— Да, конечно, двадцать четыре года изменят любого мужчину. А известность заставила меня провести долгий период времени в Южной Америке, вместе со споим сыном Панчинелло. Там мне сделали несколько пластических операций, чтобы вернуть анонимность.
Он освободил от упаковки один из шприцев. Острие иглы зловеще блестело в тусклом свете маленькой лампочки под потолком.
Хотя Лорри понимала, что убеждать в чём-либо этого мужчину, руководствуясь здравым смыслом, столь же бесполезно, как и обсуждать достоинства музыки Моцарта с глухой лошадью, она сказала:
— Вы не можете обвинять нас в том, что случилось с Панчинелло.
— Вина — это такое жестокое слово, — в голосе звенела искренность. — Нам нет нужды говорить о вине. Жизнь для этого слишком коротка. Дело сделано, какой бы ни была причина, и теперь за содеянное нужно заплатить справедливую цену.
