Шиноби Мрачного Рассвета [не закончено]

Покрутив какое-то время в голове мысли о Намикадзе-старшем с его техниками, Ульгрим вернулся к Мию. Его долг к ирьенину рос. И дело не только в том, что она два раза спасала его. Варкастер уже рассказал, что, пока Ульгрим был без сознания, Мию принесла ему на ознакомление свой отчет по миссии, прежде чем сдать его в канцелярию. Подобные бумажки никогда не отличались подробностью — шиноби, в большинстве своем, отнюдь не были мастерами эпистолярного жанра, изъясняясь на бумаге казенными краткими оборотами. Но в данном случае среди канцеляризмов куноичи пропали такие существенные подробности как Гончие бездны, Мучительное пламя, Вуаль тьмы и еще масса всяких деталей, выбивающихся из образа пусть гениальных, но всего лишь чунинов.

Мию не спрашивала ни о чем, просто уточнив у некроманта, правильно ли она поступила, и не надо ли подправить бумагу еще где. Ульгрим не мог не восхититься девушкой, готовой им просто довериться, не требуя ответов на явно имевшиеся у нее вопросы. Он бы вряд ли так смог. Ирьенин в его глазах выросла настолько, что откладывать этот вопрос дальше он не мог. Он должен сделать для нее что-то в благодарность...

Спустя полчаса размышлений и колебаний, в голове мечника забрезжила идея, что позволяла одновременно отблагодарить Мию и решить одну из его проблем.

Размышления Ульгрима были прерваны некромантом.

— Саске?

— Что? — вырванный из своих мыслей, мечник сфокусировал взгляд на маге.

— Ты в состоянии сейчас активировать шаринган?

Ульгрим прислушался к своим ощущениям и задумчиво ответил:

— Ну, если только на минуту. А есть повод?

Вместо ответа, Варкастер бросил ему один из свитков, что так внимательно изучал все это время.

— Запомни шаринганом и верни.

— Что это?

— Хирайшин.

***

— Звезда, конечно, мощная техника, но не настолько же, — в голосе Какаши звучало искреннее недоумение.

— Ну, так или иначе, носить тебе теперь прозвище убийцы Йонби, — мрачно откликнулся Минато.

С мнением своего ученика он был согласен. При всей своей разрушительной мощи, прикончить Звездой биджу... маловероятно, мягко говоря. Но вот оно, официальное объявление войны, лежит перед ним. Кумо и Ива не могут простить Конохе «...вероломного нападения и убийства джинчурики Ивагакуре, что является возмутительным попранием всех существующих договоров и норм...»