И восстанет мгла. Восьмидесятые

— Тушить атомный реактор?

— А хоть бы и реактор!.. Делать все то, что потребует отчизна! И искупать своим здоровьем все то, что вы — не Он, а вы! — натворили со сна в этом реальном мире. Ежели получится, нужно постараться награду заслужить. Явите пример мужества — там есть сейчас место для подвига, уж поверьте мне… Имеются возражения?.. Мы же оба хорошо знаем, что вам есть что искупать, правда? — Виктор Павлович, не мигая, в упор смотрел в глаза Панарову.

Холодок пробежал по спине Анатолия.

Радиация, лучевая болезнь, рак крови, кадры хроники об атомных взрывах в Японии, в муках умирающие дети, щелкающие счетчики Гейгера, костюмы химзащиты, противогазы и дозиметры…

Пришлось усилием воли остановить этот дурной поток мыслей.

— Когда нужно явиться на пункт сбора? — коротко спросил он.

— Вот и молодец, так держать!.. Вы поедете по нашей квоте. Запрос завтра отошлем в ваш отдел кадров. Для начала на два месяца. А потом, вероятнее всего — по вашей просьбе — срок продлим… Собирайте вещи. Много с собой не берите. Не более одного чемодана. Будете там на полном обеспечении: койка, питание, спецодежда… Вот женщин не обещаю. Придется вам с вашим любвеобильным темпераментом ловеласа потерпеть… И не хмурьтесь, не относитесь к своей персоне столь серьезно! Пройдете чистилищем Чернобыля — вам сам черт будет не брат. Сами дойдете до того, что только после него заслужили право уважать свой жизненный путь, до сегодняшнего дня выглядевший довольно заурядно, пошло, не правда ли?.. Вашим детям будет кем гордиться, когда вырастут.

Панаров в глубокой задумчивости воротился домой, в спальне вынул из-под шифоньера запылившийся коричневый чемодан из искусственной кожи, влажной тряпкой протер пыль и принялся укладывать одежду.

Как ни странно, он чувствовал в душе облегчение, чуть ли не подъем от того, что все так вышло. Предчувствие неизвестности, опасности, риска привносило в израненную душу надежду на искупление.