Запрещенные друг другу

— Что-то они странные какие-то. Шушукаются, прячутся от меня. Ты не знаешь, что там у них стряслось?

— Не знаю, — Юля сдвинула плечами, жалея, что и сама не пошла в аптеку. Третий день чувствовала себя неважно. А вот общее недомогание и тянущие боли внизу живота — преследовали со вчерашнего вечера. Состояние, как перед месячными. И вроде, тоже уже должны начаться, а всё нет и нет. Сославшись на нервотрепку и тот же самый стресс в связи с перелетом, Юля дала себе установку успокоиться. Лучше набраться терпения и подготовиться к встрече с мужем, чем париться по такому поводу. Она пила едва не самые сильные противозачаточные и врач, приписавшая их, заранее предупредила о таких симптомах, так что для паники не было причин.

Но как бы не настраивалась на предстоящую встречу с Глебом, как бы не давала себе установку не нервничать, а то, что он приехал за ними прямиком в областной центр — резко выбило её из укатанной с таким трудом колеи.

— Папа-а-а-а… — помчался к отцу Сашка, завидев его ещё издали.

— Сынок, подожди! — бросилась за ним Юля, не сразу поняв, куда он рванул.

— Там папа, мам. Смотри! — указал пальчиком на шедшего им навстречу Осинского и Юле не осталось ничего другого, как поспешить в указанном направлении, не рискнув отпустить сына одного.

И вроде, что тут такого? Любящий муж и отец соскучился по родным, приехал забрать их домой, а у Юли при его появлении едва не подогнулись коленки. Снова придется улыбаться, играть роль примерной жены, проявлять показушную заботу, внимание, любовь…

— Сашка! — поспешил к сыну Глеб, распахнув объятия. Сразу видно, соскучился. Тут не прикопаешься. И сама бы не выдержала, окажись от своей частички настолько далеко. — Вот это ты вырос! — подбросил в воздух смеющегося мальчика, улыбаясь искренней улыбкой. — А загорелый какой!

На несколько минут Юля выпала из реальности, рассматривая мужа. Его лицо приняло божеский вид, лишь кое-где сохранив желтовато-синюшный оттенок. Бровь практически затянулась, исчезли устрашающие синяки под глазами. Одет он был просто, зато со вкусом. Светло-голубые джинсы и кипенно-белая футболка оттеняли загорелую кожу, словно всё это время Глеб только то и дела, что находился на открытом солнце.

И как бы ни было прискорбно признать, а то, что она сейчас наблюдала, стоя посреди огромного зала, свидетельствовало лишь об одном: Глеб действительно любил Сашку. Причем, сильно любил. Наверное, так же сильно, как и она, иначе бы давно отпустил их. Разве можно отдать свое, то, что принадлежит тебе по праву отцовства, кому-то другому? Почему он должен рушить свою семью в угоду чьих-то желаний?

Тут Юля понимала Глеба, как никто другой. Никто не заменит ребёнку любящего отца. Каким бы не был Вал классным, заботливым и веселым — он навсегда останется для Саши мужчиной, разрушившим счастье его родителей. По крайней мере, детский ум будет считать именно так, не иначе. И попробуй объяснить, что не чужой дядя всему виной, а его мама и папа.

— Мам, иди к нам! — послышался звонкий голосок сына, и только сейчас Юля обратила внимание, что так и замерла на полпути, не решаясь идти дальше. Но потом ей всё же пришлось подойти к мужу, так как Военбурги тоже заприметили появление Глеба и сейчас шли в их направлении.