Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Почему это меня надо беречь? — возмутилась Элли.

— Потому, что мы живем в недобром мире, — ответил Сэнтоникс, — и вокруг вас, девочка моя, полно-злых людей. Вы уж мне поверьте, я кое-кого уже видел. Примчались сюда, все высматривали, вынюхивали, как крысы. И сами они не лучше крыс. Извините меня за эти слова, но кому-то следовало их произнести.

— Больше никто беспокоить нас не будет, — ответила Элли. — Они все вернулись обратно в Штаты.

— Возможно, — отозвался Сэнтоникс, — но оттуда всего несколько часов лету.

Он положил руки ей на плечи. Руки у него были очень худые и неестественно белые. Выглядел он очень плохо.

— Если бы я мог, дитя мое, я бы присмотрел за вами, — сказал он, — но у меня нет на это сил. Мои дни сочтены. А вам пора научиться самой заботиться о себе.

— Хватит наводить страх, вы совсем как та цыганка, Сэнтоникс, — вмешался я. — Покажите-ка нам лучше дом. Все до последнего уголка.

Мы обошли весь дом. Некоторые комнаты еще стояли пустыми, но основная часть купленных нами вещей — картины, мебель и шторы — были уже развешаны и расставлены.

— Мы до сих пор не придумали, как назвать наш дом, — вдруг вспомнила Элли. — Не называть же его по-старому — «Тауэрс». Это было бы глупо. Как, ты говорил, еще его называют? — обратилась она ко мне. — Цыганское подворье, верно?

— Только не это, — воспротивился я. — Мне это название категорически не нравится.

— Местные жители все равно всегда будут называть его только так, — заметил Сэнтоникс.

— Потому что здесь живут недалекие, суеверные люди, — буркнул я.

Затем мы уселись на террасе, любуясь закатом и открывающейся перед нами панорамой, и начали придумывать название для нашего дома. Получилось что-то вроде игры. Начали мы всерьез, а потом стали придумывать одно глупее другого: «Конец пути», «Сердечная радость» или на манер названия пансионатов: «Морское побережье», «Чудесный остров», «Сосны». Но тут вдруг стемнело, стало холодно, и мы вошли в дом. Занавешивать окна не стали, только прикрыли их. Еду мы привезли с собой. А на следующий день в дом должны были прибыть слуги, нанятые нами за большие деньги.

— Им, наверное, здесь не понравится, скажут, что тут одиноко, и потребуют расчета, — сомневалась Элли.

— Ничего, удвоите им жалованье, и они останутся, — успокоил ее Сэнтоникс.

— Вы считаете, что каждого можно купить! — засмеялась Элли.

Мы привезли с собой паштет, французский батон и большие красные креветки. Разложив все это на столе, мы стали пировать, весело болтая и смеясь. Даже Сэнтоникс заметно взбодрился, глаза его загорелись от возбуждения.

И тут вдруг произошло нечто неожиданное — зазвенело стекло, и в окно влетел, упав прямо на стол, камень. Разбился стакан, и осколком Элли поцарапало щеку. Какое-то время мы сидели в оцепенении, затем я вскочил, бросился к окну, распахнул его и выбежал на террасу. Никого не было. Я вернулся в комнату.

Взяв бумажную салфетку, я наклонился над Элли и вытер струйку крови, которая появилась у нее на щеке.