Сны о красном мире

Спустя некоторое время, закутанная в одеяло по самый нос и с чашкой горячего травяного чая, девушка сидела в повозке, заполненной ящиками и мешками, источающими запахи копченостей, и удивлялась превратностям судьбы.

– Демон Пустыни тебя тогда за дорого продал, дана. Никто не получал столько за рабыню. Но больше никто к нему в тот день и не пошел. Он злился и говорил, что сойлийская ведьма его прокляла. Потом велел всех согнать обратно в караван и ушел в город. Говорили, что он пил и хвастался, сколько получил за тебя, и его убили. Пустынники перессорились, кому вести караван. Побратим Хоэ Ксандхара многих убил, пока его слушать не стали. А ночью меня старик-лекарь разбудил, сказал, что сонной травы им в питье подмешал, и что если хочу уходить, чтоб шла, пока спят. Тогда почти все рабы и ушли. И ушла тоже. С лекарем.

– Даас гоа Саттмах…

– Да, так он себя звал, – блеснула зубами Касандани, – и еще кучей всяких слов и брюзжал все время, что я глупая, раз увязалась за ним, а сам рад был. Он меня в ученицы взял, даже бумагу выписал и в посольстве ксантийском в Саэне заверил. Ты была в Саэне, дана? Там очень красиво! Башни до облаков из светлого камня, озеро огромное! Я никогда-то еще столько воды разом не видела. Только сначала он нас к каким-то странным людям водил, чтоб ошейники снять. Потом вонючим мазал клеймо. Говорил, чтоб следов не было. У него-то старый шрам был, осталось видно, а мой полностью сошел. Жили сначала в городе, он лечил, заставлял меня литеры зубрить и слова всякие. Я тогда и правда глупая была, а потом он ту бумагу принес. Печать золотом и буквы с завитушками. Он стал учить меня травы мешать и с собой брал, когда кто болел. Я помогала.

– Он жив?

Касандани посмотрела в пол, перебирая связку бус на груди, и качнула головой.

– Год прошел. Я тогда и уехала из города. Там красиво, но мне лучше, где не так много людей. Купила тари48, собрала книжки и прочие пожитки и поехала, а у торговых ворот…

– Встретила меня, – произнес сипловатый голос, одновременно с этим откинулся клапан на торце повозки и внутрь забрался крупный, но не рыхлый, пожилой мужчина.

– Ванх49 Саур!

– Ну, какой я теперь ванх? Просто торговец.

– Он врет, ему нравится, когда его так зовут.

– Вы в Сойл это добро везете? – Милия кивнула на ящики.

– Почти. Только до границы. Там в поселке разгрузимся, заберем другое добро, – Саур подогнул ноги кренделем и устроился напротив, – и поедем обратно в Белле. У меня там дом, сын младший, шестнадцать почти и вот, невестка будет, – он посмотрел на Касандани тепло и спокойно, как может смотреть отец на ребенка. – Ближе не пойдем, тари боятся тумана, да и людям он не хорош, можно себя потерять, как бездушные.

– Бездушные? – переспросила девушка. – Что еще за напасть?

– Так кафы! Не слышали что ли? Не сами они нападают. Раньше может и сами, только теперь их туман ведет. Мой старший под Покиаром служит. Письмо прислал, писал, идут, как неживые, в глазах марево стоит, и не справиться с ними никак, пока в куски не изрубишь или амулетом вашим сойлийским не приложишь, Только не всегда они есть, амулеты. Да и не всякий использует. Писал, когда Покиар обратно брали, были ваши Мастера. Без них бы не справились.