Кондотьер [Сборник litres, книги 1-3]

– Копья короткие у всех. Луки со стрелами.

– Хм, копья, говоришь? – негромко протянул Михутря. – Луки. А пищали, пистоли, палицы?

– Еще сабли видела, – вспоминая, Санька покусала губу. – А пищали да пистоли… пожалуй, что – нет.

– Так «пожалуй», или все ж таки нет? – продолжал допытываться капитан.

– Сказала же, не видала ни пищалей, ни пистолей, ни всяких там шестоперов, палиц. Одни короткие копья.

– А брони?

– И броней не было. Ни панцирей, ни кольчуг. Шлемов тоже не видела, одни богатые шапки.

– А куда…

Невдалеке снова запел рог. Послышались отдаленные собачий лай и крики.

– Охотники это, вот кто!

Разбойный капитан хмуро потер виски:

– Охотники… Хрен редьки не слаще! А собаки – это совсем плохо.

– Может, сойдем за местных крестьян?

– Может…

Все понимали, что следовало уходить. Срочно. Пусть даже и встретят на зимнике «крестьян». И что с того? Тем более, охота. Вряд ли кто-то из празднично наряженных господ будет заниматься какие-то нищими, крестьяне они там или просто бродяги, паломники…

– Ежели что, то не хрестьянами – паломниками скажемся, – быстро собираясь, предложил Михаил Утрехтский. – Дескать, идем поклониться святым мощам.

Магнус скривился:

– Еще б знать, есть ли в ближайшей округе святые мощи?

– Святые мощи везде есть, – усмехнулась Маша. – Тут ведь городов много. Велиж где-то недалеко. Витебск, Орша…

– Думаешь, милая, мы уже так далеко забрались?

Княжна потупилась:

– Ну, может, рядом где. Идем-то давно уж. Господи-и-и… уж скорей бы прийти хоть куда-нибудь.

Последние слова юной королевы выражали затаенные мысли всех беглецов. Надоело уже по лесам скитаться, чего уж. Хоть и мягкая зима, можно сказать теплая, а все же не лето. Хорошо еще, что боровой дичи в лесах полно, всяких там тетеревов, рябчиков… Таких птичек частенько ели – вкусно! Правда, сильно приходилось экономить соль.

Загасив костер, путники быстро зашагали к зимнику. Следы бивуака уничтожать не стали, даже шалаш не разобрали – к чему? Все равно любой догадается, что здесь кто-то ночевал, и совсем недавно. Выйдя на зимник, Арцыбашев с капитаном, подумав, выбросили в ручей свои сабли, оставшиеся еще с тихвинских времен. Сабля – оружие воина, зачем она мирному паломнику или крестьянину? Отбиться от мелкой шайки вполне можно и с помощью массивных и длинных засапожных ножей да кистеней – это добро у беглецов имелось. В конце концов, сгодились бы и самодельные луки, кои решили оставить. Все равно сразу видать – не воинское оружие, не боевое, а так, тетеревов с куропатками бить.

Снег на дороге оказался прибит копытами камней, так что идти было куда легче, чем прежде. Плохо только, что как раз в сторону охотников. Ну, так, судя по выглянувшему солнышку, именно туда путникам и надобно было, не в обрат же идти. Да и черт-то с ними, с охотниками – у них забава своя, праздничная.

Еще несколько раз трубил рог, все левее и дальше в лес. Там же то затихал, то вновь раздавался собачий лай, на зимнике же все оставалось спокойно, тихо. Разве что…

Где-то совсем рядом, за ельником, вдруг послышался крик, причем – девичий или женский. Кричали не поймешь как – по-русски или по-польски… как молдаване в электричках эпохи Ельцина: «Поможите!»