Разведка и другие тайные службы древнего Рима и его противников

Столь массовых репрессий, как проскрипции 43 г. до н. э., Рим уже не знал, но и в дальнейшем немалому числу римлян пришлось в ходе гражданских войн искать спасения в бегстве. Любая гражданская война многих то неожиданно возвышала, то низвергала. В 40 г. до н. э. с огромными опасностями пришлось покидать Италию и отцу будущего императора Тиберия — Тиберию Клавдию Нерону, со своей женой Ливией и маленьким сыном. Это случилось после Перузийской войны (41–40 гг. до н. э.), где он поддержал брата триумвира Марка Антония, консула Луция Антония, попытавшегося отстранить от власти триумвира Октавиана. Как пишет Светоний Транквилл, об этом моменте из жизни отца императора Тиберия, «он был претором; в конце года (в конце 41 г. до н. э. — В. Д.), когда среди триумвиров возник раздор, он остался в должности дольше законного срока и последовал в Перузию за консулом Луцием Антонием, братом триумвира; а когда остальные сдались, он один продолжал бороться. Он бежал в Пренесте, потом в Неаполь и после тщетных попыток призвать рабов к свободе укрылся в Сицилии» [Suetonius «Tiberius», 4, 2]. Но путь к Сицилии был для Тиберия Клавдия Нерона и его супруги отнюдь не лёгким, ведь с ними был и их двухлетний малыш, который тогда не мог понимать, что происходит. «В Неаполе, когда они тайно спасались на корабль от настигающего врага, он дважды чуть не выдал их своим плачем, оттого что люди, их сопровождавшие, хотели отнять его сперва от груди кормилицы, а потом из объятий матери, когда нужно было облегчить ношу слабых женщин» [Suetonius «Tiberius», 6, 1].

Тиберию Клавдию Нерону, его жене и сыну тогда повезло: погоня их не настигла и все они благополучно добрались до Сицилии. Пройдёт немногим более года, и Тиберию Клавдию Нерону будет разрешено вернуться, а в январе 38 г. до н. э. Октавиан, без памяти влюбившись в Ливию, заставит её развестись с прежним мужем и женится на ней сам, на ней, за которой лишь недавно гнались его солдаты и готовы были убить. Но это лишний раз говорит нам о том, сколь часто судьбы людей и государств решают порой самые ничтожные обстоятельства: крикни тогда двухлетний малыш чуть громче, и его отцу никогда не удалось бы добраться ни до корабля, ни до спасительной Сицилии, его мать погибла бы там же и никогда не стала бы императрицей, а он сам — императором. Один лишь детский крик мог очень сильно изменить всю историю Рима.