Хранитель подземелий. Возрождение Хранителя

Гувер решил вклиниться в обсуждение:

– Я мало что понимаю в военном деле, но о дипломатии представление имею. Могу заверить – Керрис Галарт говорил без преувеличений. Представь, сколько народу сложит головы?

– Это неизбежно! И наша в этом вина ли тех собак, что веками относятся к достойному люду как к своим крепостным? – повысил голос Алагар, – те, кто падет сегодня, удобрит почву своими жизненными соками и сделает ее плодородной для следующих поколений. Имена этих героев будут помнить до скончания времен. Если кто не готов отдать жизнь за то, во что мы верим – пусть сейчас же эти земли. Я никого не заставляю приносить себя в жертву.

– Эти люди верят в тебя! – отчаянно воскликнул Эрлингай, – они пойдут за тобой на край света, хоть в преисподнюю! Как ты можешь использовать их, как какой-то ресурс?

– Они и есть ресурс, мой наивный приятель. Все мы – ресурс, даже я. Мы – строительный материал, кирпичи, из которых будет выстроен мир вечного благосостояния и гармонии. Люди приходят и уходят. Они уходят каждый день. Но, уходя, что они оставят после себя потомкам? Быть может, падут сотни, тысячи. Но узурпаторы будут ввергнуты в мир мертвых. А когда мы, умерев сегодня, переродимся, скажем, через столетие-другое, мы будем жить долго и счастливо в мире, построенном самоотверженными предками, память о которых сохранится в веках. Готовы ли вы оставить свой след в этом мире?! Так вперед – стрелки, приготовиться к огню! Остальным – вскинуть оружие и сдерживать натиск.

Йоши-Року до этого молча стоял, с каменным спокойствием оперся он на посох и вглядывался движения и метущиеся взгляды своего ученика. Здесь же он все-таки не удержался:

– Друг мой, а знаешь ли ты, что лучший бой – тот, которого не было?

Люди на стене застыли в нерешительности. Каждый из них думал о родичах, своих привычных домах, в которых они провели почти всю сознательную жизнь. Уравнители же чувствовали неловкость за своего наставника, который вскружил голову безобидным людям красивым слогом и громкими речами, а теперь прикрывается ими, как щитами.

Все это видела и слышала Танриль. И поверить этому ей было весьма трудно.

– Как же мне стыдно, что я могла полюбить такого человека, – надрывным тоном выговорила она, едва сдерживая слезы, – как низко ты пал, Алагар. Хотя, о чем это я? Тот человек, которого я любила, давно мертв. Он умер, когда ты отправился в Азрог. Когда дал этой треклятой скверне из катакомб помутить свой рассудок!

Алагар вскинул брови и растерянно взглянул на сломленную женщину. На миг его накрыла дрожь, вызванная чувством стыда, неловкости, затем она все же уступила праведному гневу.

– Я отдаю себе отчет в своих действиях, Танриль, – выдавил он со злобой эти слова, – как и те люди, что готовы сражаться с угнетателями.

– Ты говоришь, что ни к чему никого не принуждаешь! – распалялась Танриль, лицо ее покраснело от досады и волнения, – но сам понимаешь, что это не так. Ты заговорил этим людям зубы, манипулировал ими, играл на наболевшем. Да, они не жили совсем привольно, но они жили! Ты же забил им головы своим дерьмом, сделал чокнутыми фанатиками, идеолог херов! Борец за свободу, защитник слабых и угнетенных! Посмотри на их лица, разве не видишь – они не готовы умирать.