Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Ты всегда был хорошим оратором, Илай, — признал я, жестом предлагаю ему присесть в кресле напротив моего — эти два глубоких кресла с дранной красной обивкой, стоящие ближе всего к окну, мы обычно занимали, когда беседовали.

— Вовсе нет, — присев, возразил он. — Я косноязычен и не слишком умен. Я лишь цитирую слова из книги. Слова настолько верные, что их не стоит ни дополнять, ни толковать — только понять и принять своим сердцем. Я всего лишь рупор. Никогда не был лидером, таким, как ты, Димитрис. Умение вести за собой людей, вдохновляя собственным примером всегда, восхищает меня в тебе.

— Я вовсе не лидер. Ты ведь знаешь, у нас все равны. И я никогда не ставил себя выше кого-то.

— А разве лидерство обязательно должно заключаться в тирании? — улыбнулся Илай. — Лидер — тот, за кем идут, к кому прислушиваются, кто вдохновляет. Лидерство не зависит от должностей и титулов. Оно не зависит даже от желания быть лидером.

Я промолчал, неопределенно кивнув. Не любил, когда меня называли «лидером». Слишком хорошо я чувствовал смятение и неопределенность в собственной душе, чтобы меня не беспокоила мысль, что кто-то может полагаться на мое мнение и верить, что я знаю, что делать. Я не мог не замечать, что у ребят я пользовался определенным авторитетом, а некоторые даже считали меня для себя примером. Но на самом деле я черпал в них силы и вдохновение не в меньшей степени, чем они во мне.

Меньше всего на свете мне бы хотелось, чтобы наш клуб превратился в нечто вроде авторитарной секты. С самого начала я попытался построить наше общество так, чтобы поощрять всех высказывать свое мнение и проявлять инициативу, чтобы в равной степени выслушивать каждого, в том числе и тех, кто не особо лез в первые ряды. И хоть я подчас видел, что люди, привыкшие к субординации и четким ориентирам, хотят видеть перед собой лидера, что часто проявлялось в их обращении «кэп», я старался не давать им желанного. Лишь собственная голова могла позволить им прийти к нормальной жизни. И им предстояло это понять.

— Знаешь, давай-ка мы вернемся к этому в другой раз, — словно почувствовав мои размышления, заговорил, тем временем, Илай. — Вижу, что у тебя другое сейчас на уме.

— Правда?

— Рэй рассказал мне о том, что произошло.

Я тяжело вздохнул и несколько растерянно покачал головой.

— Илай, я сам хотел поговорить с тобой об этом. Но, честно сказать, не нашел подходящих слов. Мне крайне неудобно, что так случилось. Я понимаю, что речь идет о твоем родном брате. И я…

— Димитрис, — с ласковой улыбкой перебил меня пастор. — Прошу, позволь мне сказать несколько слов, перед тем как ты начнешь оправдываться. Я абсолютно одобряю то, что ты сделал. Правда.

Устремленный на меня твердый и бесхитростный взгляд гарантировал, что Илай не лукавит.

— По ряду своих причин я категорически отверг для себя насилие в любой форме и по любому поводу. Это радикальное решение, которого, хоть и считаю его для себя правильным, я не требую от всех.