Запрет на безумие

Темно-русая бровь поползла наверх.

Ой, можно подумать, они действительно что-то важно-интересно-секретное обсуждают.

Брина отвернулась и пошла в бар: она лучше с Дмитрием поговорит.

Брина подошла к дверям, и вот тут случился фокус: заведение Брину «дернуло». То есть Брина прошла внутрь, но с трудом и, преодолевая инерцию, словно прорвалась, орудуя локтями, сквозь взводы вражеской армии. И поняла, что если бы не шаг – ускоренный, быстрый, динамичный, которым шла от обиды на Ролана, наверно, и вовсе бы осталась на улице.

– Он…он меня укусил… – пробормотала Брина, глазами отыскивая Ролана. – Твой бар! – уже кричала. – Он снова меня укусил! Что за чертовщина такая? Что происходит? – Брина чувствовала, что близка к истерике.

Ролан поспешил к ней.

– Как тот ненормальный камень! Что им от меня нужно?

Ролан подошел, остановился, коснулся ее предплечий.

– Ты в порядке?

– Нет! – рыкнула Брина. – Как я могу быть в порядке, когда на меня постоянно покушаются, то камни, то двери!

Ролан оглядел посетителей, сидевших неподалеку.

– Успокойся, тебя не поймут.

– Им и не нужно меня понимать! Что за проклятье на мне такое?

Ролан насупил брови.

– Ты же говорил, что теперь я в безопасности, что ваши знаки не причинят мне вреда, так как во мне теперь…во мне теперь частичка ferus, – закончила она полушепотом.

– Выйди, – сказал вдруг Ролан.

– Что? – Может, ослышалась, а?

– Выйди на улицу.

– Ты что, издеваешься? Да я шага больше не сделаю!

– Палатку тут разобьешь? – спросил как-то жестко Ролан. – Выйди на улицу.

Казалось, она выкипала как переполненный чайник. А еще свистела – тютюють – и все громче, и все пронзительней.

– Ладно! – бросила злобно. – Раз ты хочешь моей смерти!

Не успев испугаться или передумать, Брина преодолела снайпер-порог…и ничего не случилось.

Она посмотрела на Ролана, развела в стороны руки: слов уже не осталось.

– А теперь зайди.

Че – рта – с дваааа она теперь зайдет.

– Зайди, – велел мягче Ролан, очевидно, прочтя лаконичное послание в многоговорящих глазах Брины.

Однако Брина слушаться не торопилась.

– Брина, – Ролан подошел к дверям. – Доверься мне. И сделай шаг. Поверь мне, все получится.

И откуда такая уверенность?

– Давай же, Брина, – настаивал Ролан. – С присущей тебе отчаянностью ты входить-выходить здесь должна, словно семечки грызть.

Знаете ли, жизнь для нее важнее каких-то семечек.

– Ну?

Брина шагнула. Просто жалко стало упрашивающего Ролана.

И снова ничего не произошло: никакой боли, никакого сопротивления. Все прекрасно. Она жива. Для нее завтра взойдет солнце. Наверное.

Брина отказывалась что-либо понимать.

– Дело во мне, – сказал ей Ролан.

– Даже знать не хочу, что это значит.

– Значит, когда я в баре или рядом с тобой, заклинание тебя не трогает. Однако стоит тебе остаться одной, без меня в качестве своеобразного щита, ты становишься беззащитной, словно мишень, призывающая атаковать себя. В тот вечер, когда ты пришла в «Красную метку» и не смогла зайти, меня здесь не было. Как и сейчас, когда бар тебя «укусил», как ты выразилась. Я стоял на улице. Во все другие разы, когда ты сюда приходила, я всегда был в заведении, где-то от тебя неподалеку. Ведь так?