Хозяин Марасы

Кстати, про трусов. Хорошо, что ты напомнил, – Дэй легко вскочил с дивана, подпрыгнул на месте, разминая ноги, а затем распался ворохом ярких искр. Часть тут же погасла, а другая неспешно закружила по тёмной, страшной комнате. – А ты знаешь, Старик, что оборванка пробралась на остров?

И ты впустил её? – Лино встряхнул ладони в воздухе, смахивая с них ощущения чужой кожи, и поднялся. – И даже позволил считать, что она сделала это незаметно? Как это мило, сын мой! Да воздастся благословением добродетель по отношению к недостойному, – он воздел руки вверх, изображая пастора во время проповеди. – Благословен будь, сын мой! Слава тебе и твоему сердцу. И пинок под зад за попытки интриговать за моей спиной, – уже нормальным голосом и с довольной усмешкой добавил Лино.

Мне было интересно посмотреть на цыганку. Всё же твоего поля обсевок… – Дэй даже не пытался скрыть ехидство. Его голос вынуждал искры виться затейливо и прихотливо, подчиняясь настроению. – К тому же было так забавно наблюдать за ней. Оборванка играла роль дьявола при Христе – искушала, убеждала, звала с собой нашу милую Марту, рассказывая ей, какие мы выродки и чудовища. Её лепет был однобок и скуден! Впрочем, как и её действия, ведь трёх утренних придурков она навела на наш берег. Слишком уж хорошо они причалили. И Марта «вовремя» вышла, увидев, что бывает с теми, кто ворует мои кости, – тихий смех Дэя заставил искры вспыхнуть ярко и сильно, превратив их из точек в яркие факелы. На несколько мгновений осветилась комната, поглощённая тьмой и смертью. Искалеченные, вывернутые тела, больше всего похожие на сломанные манекены, яркие осколки на полу, сверкающие перламутром, будто рукоять ножа, и тусклый блеск разряженного револьвера, зажатого в руках Лоренцо. – Я вёл утонувшие корабли по огням, но я слышал нашу девочку, Старик. Ни грана сомнения! Ни капли фальши! Умеешь же ты находить… Что Бо, что наша маленькая Фели…