Невернесс [litres][Neverness]

– И разве мы не должны предоставить право голоса также и специалистам? – подхватила Дебора ви Тови.

Все головы повернулись к ее круглому розовому лицу, обрамленному косами. Давать право голоса специалистам никто явно не хотел.

– Если Соли все-таки отправится за нами, – сказал Зондерваль, – это будет пилотская война. Решать должны мы, пилоты.

Кристобль Смелый, кивнув, добавил:

– Если война действительно будет, нужно попытаться взять Соли врасплох и навязать войну ему.

– Война? – вскричал Бардо. – Да на кой она нам сдалась?

Ричардесс поморгал больными красными глазами (он был альбиносом с белыми волосами и белой, безжизненной, лишенной всякой пигментации кожей, а по возрасту самым старым из нас) и сказал:

– Бардо прав – зачем нам война? Или мы забыли свой обет искать истину? Почему бы нам не рассеяться по всей галактике? К чему ждать начала войны?

Ли Тош все это время молчал, переводя взгляд с одного на другого со своей яркой доброй улыбкой. Дождавшись, когда Ричардесс закончил перечислять ужасы войны, он улучил момент и вставил:

– Что бы мы ни решили, мы должны держаться сообща, как братья и сестры, и выработать единый план. Зондерваль прав. – Он посмотрел на меня с всегдашней улыбкой в миндалевидных глазах. – Поэтому мы должны выбрать кого-то из нас Главным Пилотом, хотя бы временно.

– Это просто необходимо, – поддержал Зондерваль.

– Кого же нам выбрать? – спросил Бардо.

– Кого-нибудь из мастер-пилотов, – резонно заметила Жюстина. – Сколько их у нас?

– Ты, – начал перечислять Бардо, – потом Ли Тош, Ричардесс, Кристобль, Вероника Меньшик, Елена Чарбо и Аджа.

– Ты забыл Томаса Зондерваля, – без ложной скромности напомнил Зондерваль. – Меня произвели в мастера девятнадцатого числа прошлой средизимней весны.

Ли Тош, улыбнувшись нашему старому сопернику, сказал:

– Лично я Главным Пилотом быть не хочу.

– Я тоже, – заявил Бардо.

– И я, – сказала Жюстина.

– Кто же у нас еще мастер? Ах да, и Мэллори Рингесс…

Он посмотрел на меня, и головы всех пилотов и мастер-пилотов тоже повернулись ко мне.

– Да, Рингесс. Пожалуй, он лучший мастер-пилот из всех, кого я знаю.

– Так оно и есть, ей-богу!

– Рингесс сумел войти в Твердь и выйти из нее. Рингесс… – И Ли Тош перечислил длинный список моих достоинств, где упоминалось и то, что я скрытый цефик, мнемоник, а может быть, и скраер. А прежде всего, сказал он, я очень везучий человек, раз уж умудрился не умереть, будучи убитым. Кому же не хочется иметь столь везучего Главного Пилота?

Не стану записывать все, что говорилось после этого. Я подозревал, что Бардо, Жюстина и Ли Тош сговорились и подготовили свои речи заранее. Должно быть, они с самого начала планировали сделать меня Главным Пилотом раскольников и, возможно, еще в Городе подготовили своих друзей голосовать за меня. Пятьдесят четыре из девяноста семи пилотов склонили головы в знак того, что одобряют мою кандидатуру. Двенадцать человек по разным причинам воздержались. Тридцать один – я с сожалением отметил, что Ричардесс был в их числе – проголосовали против энергичным качанием головы. Все они отрицали мое право называться Главным Пилотом. Я слишком вспыльчив и бесшабашен, сказали они. (Некоторые люди, как ни парадоксально, опасаются смелых лидеров, в то время как большинство ценит смелость превыше всего остального.) Все эти пилоты, как один, ту же покинули нас. Кто-то из них отправился на Триа, кто-то вернулся в Город. Несколько человек решили исполнить обет искателей и последовали за Ричардессом в один из рукавов галактики.