Кая. Полукровка

– Будем считать, что я так извинилась за своё поведение на уроке. Тебе, между прочим, за своё тоже стоит извиниться: ко мне потом две сокурсницы проходили и спрашивали, правда ли, что между нами что-то есть.

– И что ты ответила?

– Нет, конечно! – я даже чуть привстала от возмущения. – Если что и было, то настолько давно и неправда, что не стоит упоминания.

– Ну да, – усмехнулся Майк. – А что у тебя с тем гладиром?

– Кем?..

– Ну, с которым ты живёшь в одной комнате. Как вы вообще уживаетесь?

– В каком смысле? – я нахмурилась. – Ты на что намекаешь?

– Да я прямо говорю. Ты – девушка, он – парень. Он – гладир, ты – человек. У вас одна комната, одна туалетная. В конце концов, общая душевая! Как-то это...

Майк не закончил, так и оборвав свою мысль. Складывалось впечатление, что здесь все уже знают о том, кто живёт со мной, но при этом тактично молчат.

– Нормально мы уживаемся. В душ вместе не ходим, спим в разных постелях. Тебя это интересовало?

– Прости, ерунду спросил, – он потер под очками глаза, провел рукой по лицу, проморгался и вздохнул. – Странно было подумать, что ты в какой-то связи с трансвеститом.

– В любом случае, это не твоё дело.

– Да, пожалуй, – он повернулся ко мне, и лицо его озарилось счастливой, детской улыбкой. – А ведь интересная у тебя идея! Не менять состав уже известных лекарств, а попробовать повлиять на рост растений. Особенно меня заинтриговала мысль повлиять на фотосинтез. Я вот что думаю...

Стоило Майку переключиться на тему медицины – и он тут же становился другим человеком. Как ребёнок, восторженный тем, какой он смог построить замок из песка и палок: он сиял, улыбался до ушей, ставил волосы дыбом и без устали вносил поправки. Мою злость как рукой сняло, стоило посидеть с ним рядом и послушать его бурные размышления. Да, иногда преданность своему делу, которую излучал Майк, заставляла меня взгрустнуть о том, что сама так не умею, но в другие моменты было так приятно просто сидеть рядом и наблюдать. Наверное, мир не рухнет до тех пор, пока есть они – такие же увлечённые и такие же преданные делу люди.

– И в итоге, – он провёл последнюю линию на огромной, в половину стола, схеме, – получаем такую картину. Как тебе? По-моему, красота! Можно я чаю хлебну? Совсем в горле пересохло.

Спохватившись, я вернулась к тем креслам, где мы сидели первый час, и принесла бутыль с чашками, по которым тут же разлила ароматный, хоть и давно остывший, напиток.

– Восторг! – заявил Майк, осушив стакан. – Помоги-ка мне на доску повесить это добро.

Выпив свою порцию чая, я кивнула и, открыв ящик стола, принялась искать зажимы.

– Если всё получится, – сказала я, громко копаясь в ящике, – можно будет таким же образом увеличить урожаи и собирать не один за сезон, а два или три... да где же эти скобы!

Майк положил на стол лист и подошёл ко мне, чтобы вытащить ящик. Когда тот оказался на столе, мы уже в четыре руки взялись перебирать содержимое.