Венедикт Ерофеев: человек нездешний

В 1961 году перед началом занятий во Владимирском педагогическом институте Венедикт Ерофеев не давал себе продыху и читал с утра до позднего вечера. «Надо же столько книг зараз прочитать! С чего бы это?» — могут спросить те, кто родился после 1991 года и пристрастился к Интернету. Тут не надо особенно долго думать, чтобы ответить — исключительно ради преодоления собственного скудоумия. Почти в каждой из выписок в его блокнотах и тетрадках тех дней содержатся разнообразные ответы на два взаимосвязанных вопроса: «Что есть человек и как достойно прожить жизнь, находясь с ней в полном согласии?» Вот какой крепкий орешек пытался разгрызть молодой писатель, уже создавший повесть «Записки психопата». Тут ему пришли на помощь ветхозаветные пророки, Иисус Христос, святители, преподобные, выдающиеся священники, богословы, философы и, конечно же, великие писатели. Эти два вопроса, как магниты, притянули к себе множество новых, более головоломных и не менее каверзных. Главной целью было осознать не только умом, но и всей кожей, что при утрате человеком идеи бессмертия обессмысливается сама жизнь.

Венедикта Ерофеева интересовали личности со скособоченной психикой, тяжёлыми заболеваниями и непростой судьбой: «Иисус — эпилептик, Флобер — эпилептик.

Мопассан — сифилитик. Достоевский — эпилептик. Ницше — прогрессивный паралитик. Гофман. Гюго и Тассо. Иудейские пророки в эпилептических припадках»2.

Из литературных персонажей больше всех остальных его привлекали герои произведений Достоевского и хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский Мигеля де Сервантеса Сааведры[284], а также типажи и острые психологические ситуации в драмах его любимых скандинавских писателей — норвежцев Генрика Юхана Ибсена и лауреата Нобелевской премии по литературе 1903 года Бьёрнстьерне Мартинуса Бьёрнсона. К тому же, судя по выпискам Венедикта Ерофеева, ему особенно хотелось знать во всех подробностях, как и Фёдору Михайловичу Достоевскому, что испытывает человек, находясь между жизнью и смертью или балансируя между ясным сознанием и умопомрачением.

Признаюсь, читая «Записные книжки 1961 года» Венедикта Ерофеева, я был ошеломлён. За короткий срок (четыре месяца!) столько прочитать, осознать и проанализировать — далеко не всякому опытному книгочею будет по силам! С мая по август в его блокнотах преобладают выписки из сочинений Достоевского. К ним добавляются сочинения Петра Чаадаева, Ивана Сергеевича Тургенева[285], Льва Толстого, а из зарубежных писателей — Сервантеса, Шарля Луи де Монтескьё[286], Жан Жака Руссо, Сэмюэла Тейлора Кольриджа[287], Анри Мари Бейля Стендаля[288], Джорджа Ноэла Гордона Байрона[289], Генриха Гейне[290], Чарлза Диккенса, Гюстава Флобера[291], Эмиля Золя[292]. Он делал короткие или обширные выписки из их сочинений, часто с комментариями.