Тайная одержимость

Ликерия перестала дышать, легкие отказывались принимать кислород.

Значит, не привиделся. Все, что произошло сегодня, было правдой, не существовало никакой игры воображения. Перед ней стоял монстр.

В панике она надавила на нож сильнее и сама почувствовала, как, преодолевая сопротивление, лезвие вторгается в твердую плоть. Сквозь тонкую ткань, выглядывающую из-под куртки, просочилась кровь – мокрое пятно на темной одежде. Только мужчина даже не вздрогнул. Ликерия подняла глаза – он смотрел на нее: тяжелый, выжидающий взгляд на фоне сведенных бровей и плотно сомкнутых губ.

Чего он ждал? Ее осечки? Удобного момента? Казалось, сделай она очередное движение, пошевели хотя бы пальцем, и этот нож окажется воткнутым в нее.

Мужчина задышал глубже – мощная грудь вздымалась и опускалась. Но не частота дыхания приковала ее внимание – дымок: алый дымок рассеивался по светлым радужкам глаз.

Под очередной атакой страха, Ликерия опустила взгляд на нож. Что могла Ликерия противопоставить этому мужчине – созданию, во многом ее превосходящему, имея в арсенале какой-то жалкий кухонный нож? Бесполезный нож!

И словно в ожидании этого момента, минут отчаяния и терзающих сомнений, мужчина двинулся вперед, сокращая и без того минимальное расстояние.

Рука Ликерии дрогнула и стала сгибаться под напором тела. Улетучилась былая уверенность, растворилась прежняя решимость. Оказавшись в состоянии оцепенения, все понимая, но, не имея ни сил, ни возможностей повлиять на происходящее, словно наблюдая за собой со стороны, Ликерия только и могла, что стоять и смотреть за тем, как лезвие утопает в податливой плоти.

Мужчина склонился к ней настолько близко, что она почувствовала его дыхание.

– Если не способна закончить начатое, не следует и начинать, – прохрипел он ей на ухо, а после выхватил нож и, не глядя, метнул его в сторону.

А в следующее мгновение он сминал ей губы в жестком, требовательном поцелуе. Нереальном поцелуе.

Ликерия оказалась в стальных объятиях: она не могла шевелиться, не могла свободно дышать. Ее пожирали, ею не могли насытиться – так представлялось Ликерии; бредовые мысли, что внушались ей шокирующими действиями мужчины.

А Ликерия ему позволяла: позволяла насиловать губы, ошеломленная подобным натиском. Когда же посетила мысль, что надо бы сопротивляться, бежать скорее прочь, он выпустил ее из объятий и отступил на приличное расстояние. Он установил ощутимую дистанцию.

Они оба тяжело дышали. И смотрели. Друг на друга. Ликерия с неверием в случившееся, мужчина с горящим пронзительным взглядом.

Затем он опустил голову и провел руками по лицу.

– Не следует и начинать… – проговорил невнятно, обращаясь, скорее, к себе.

Он поднял взгляд – карие, теперь «нормальные» глаза взирали на нее с уже знакомого лица, не позволявшего понять ход мыслей его обладателя.

Что же это происходит? Что творится с ее жизнью? Что?!

Ликерия разозлилась. Ей захотелось причинить ему боль, неважно какую, главное, чтобы он страдал, страдал, страдал. Это было так на нее непохоже…