Роковая наследственность

Помня, что зимнее пальто в мелкую клеточку, Катя оставила дома, Таня искала среди толпы студентов, одетую её в бежевую дублёнку с капюшоном, но увы.

Решив зайти во внутрь здания, ведь дочь могла и задержаться по какой-либо причине, Таня заметила небольшую компанию студентов, стоящую в стороне от входа. В морозном воздухе над их головами стоял густой столб дыма. Они курили, громко разговаривали и смеялись. Тогда она обратила внимание на высокую девушку, стоящую к ней спиной. На ней был великолепный полушубок из голубого песца, маленькая чёрная вязанная шапочка и высокие чёрные лакированные сапоги на шпильке.

– Ничего себе студентки одеваются… – только успела подумать Таня, как девушка тут же оглянулась.

– Мама! – удивлённо сказала она и подошла.

– Боже мой, Катя! Но откуда у тебя всё это? – спросила Таня, разглядывая дочь.

– Это не важно. Ты здесь зачем?

– Хочу поговорить с тобой. Зайдём во внутрь.

– Извини, я не могу. За мной сейчас приедут.

– Ничего, подождут! – резким повелительным тоном сказала Таня, и взяв дочь за руку завела её во внутрь здания.

Сидя в углу на банкетке, она молча смотрела на дочь. Ей требовалось какое-то время, чтобы привыкнуть к её новому образу, поскольку она очень сильно изменилась, повзрослела и превратилась в яркую красавицу. Нельзя было сказать, что глаза, с большим количеством туши на длинных ресницах, помада и румыны делали её образ вульгарным, нет. Просто при её природной красоте всё это прибавляло ей лишние года.

– Мам, ты чего так на меня смотришь, у меня аж мурашки по спине забегали?

– Как ты живёшь? Где живёшь и на какие деньги? Кстати, я принесла тебе деньги, но что-то мне подсказывает, что ты в них не нуждаешься?

– Спасибо, не нуждаюсь. У меня их боле чем достаточно, – сухо ответила Катя.

– Хм, я даже не знаю, хорошо это или плохо? Ну да ладно. Ответь, почему ты ушла из дома?

– Можно подумать папа тебе не рассказал? – сняв шапку и поправляя волосы, язвительно ответила Катя.

– После твоей выходки у папы прибавилось седых волос, – ответила Таня и тут же взорвалась. – Это ужасно! Это настолько ужасно, что я не могу подобрать слов, которые бы в полной мере смогли охарактеризовать твой поступок. Как ты могла, объясни?!

Но вместо слов признания вины и раскаянья, последовали слова, которые Таня уже слышала.

– Да пойми ты, мама! Я, не такая как вы! Я другая, потому как время сейчас другое! Я хочу свободы, хочу жить по-своему, и вам меня не понять!

Нестерпимо больно и обидно, было слышать Тане этот бред. Она могла встать и уйти, и никто бы её не осудил. Но желание поставить дочь на место, указав на несправедливость её слов, оказалось сильнее.

– Ах ты бессовестная девчонка! Вы только посмотрите, сколько в ней наглости! Она ещё смеет упрекать нас, и в чём – в непонимании! Это после того, как посмела лечь с мужчиной в родительскую постель, а наутро голышом продефилировать перед отцом? Где это написано, что в твоё, так называемое «другое» время, отменяется приличие, и все иные нормы поведения? Запомни, во все времена, в приличном обществе людей, распутство, безнравственность и хамство, считались и будут считаться пороками. А ценились, и будут цениться, в первую очередь, культура поведения, нравственность и целомудрие. Иначе люди перестанут быть людьми. Тебя можно было бы понять, если бы ты родилась и выросла в неблагополучной семье, где отец алкоголик, а мать, моет подъезды в нескольких домах, чтобы прокормить ораву детей. Где сыр едят по праздникам, а вещи покупаются на вырост и носятся до дыр. Разве ты в чём-то нуждалась? Чего тебе не хватало? Твой прадед – талантливейший инженер, кандидат наук, кавалер ордена Трудовой Славы. Его сын, твой дед – профессор медицины, военный хирург в чине генерала. Мои родители, доводящиеся тебе бабушкой и дедушкой – музыканты, заслуженные артисты страны. Не буду говорить про себя и отца, ты всё прекрасно знаешь. Со дня твоего появления на свет ты была окружена заботой и любовью всей нашей семьи, нашей большой и очень дружной семьи, что немаловажно. Квартира в центре Москвы, собственная комната в ней, дача, три машины всегда были наготове для тебя. Ежегодные поездки к морю, и наконец одежда, которая привозилась тебе из-за границы, или покупалась в «Берёзке». Тебе завидовали все подруги. Однако, при всём этом достатке, ты оставалась скромной, прелестной девочкой. Ведь мы с тобой никогда не ссорились! Что ж такое произошло? Почему ты так вдруг изменилась, и о какой такой свободе размечталась? Разве ты когда-либо была ущемлена в правах? Или, может мы настаивали на чём-то вопреки твоему желанию? Вот уж не думала, что придётся тебе обо всём этом напомнить!