Работа над ошибками (СИ)

Скажу честно: не было такого, чтобы — раз! — и я поняла, как нужно правильно жить. Даже великий совет матери Терезы, полностью убедивший поначалу, Вероника смогла внутренне немного покритиковать. Позже согласилась: кому, как не самой знаменитой из монахинь, много лет служившей людям, рассуждать о человеческой природе? И, вопреки всему невозможному, вопреки озлобленности мира и его равнодушию, помогать людям снова и снова, улыбаться каждому дню…

Принятие сложившейся ситуации приходит не сразу. Особенно если тебе не конфетку подарили.

Раньше у меня проскальзывал вопрос: «Почему именно со мной?». После листика Розы Андреевны он куда-то испарился. Пропала и обида, крадущаяся по пятам, словно маленький юркий зверек — пролезет в любую щелку.

Неблагодарная Вероника, как обычно, выставила на пьедестал свои красивые мечты о правильном течении жизни. Теперь расплачиваемся.

Следующий день отметился еще одним загадочным случаем.

Я надумала идти в сороковую школу: поговорить с. Одевшись, взяла новенькую записную книжку (старую выкинула, выписав только самое нужное). Небольшая книжечка, из старых запасов, поместилась бы в маленьком кармашке сумки, куда я ее и попыталась засунуть. Неожиданно пальцы нащупали какую-то бумажку.

На листочке от руки было написано стихотворение Ани, которое она принесла мне в пятницу — до нашей со Стасом поездки на дачу, до моего обвинения, до расставания и болезни… Солнечный лучик из прошлой жизни, где я была счастлива — и была учителем и классным руководителем, которому творческие девочки носили стихотворения, чтобы Вероника Васильевна прочла и оценила.

Время, когда мы со Стасом были вместе, как бы слово «вместе» глупо не звучало сейчас.

Зачем-то изображаю безразличие: ощущаю, как напрягаются лицевые мышцы, будто на меня смотрят сейчас. Разворачиваю листок. Не из-за сентиментальности, а больше из любопытства: не способная писать стихи, всегда любила их читать, тем более — творчество своих учениц.