Железные амбиции. Мои победы с Касом Д'Амато [litres]

Великолепно, просто великолепно! Однако Мейлер ошибся насчет мотивов, которыми мафия руководствовалась, называя Каса сумасшедшим. Когда Карбо бросил эту фразу в ответ на требование Норриса заставить Паттерсона (через Каса) драться от имени Международного боксерского совета, мафиозо в действительности выступил в защиту Д’Амато. Вот почему никто не тронул старого тренера, как упомянул Мейлер. В то же время автор статьи попал в точку, описывая отчуждение, назревавшее между Касом и его лучшим воспитанником:

«Паттерсон доверился Д’Амато. Однако события, последовавшие за первым поединком с Йоханссоном, задули огонь этой веры. Выяснилось, что Кас прямо или косвенно получил деньги на организацию этого состязания через человека по имени Толстяк Тони Салерно. Д’Амато утверждал, что не замешан в сомнительных связях, на самом же деле это был весьма элегантный ход мафии для того, чтобы затянуть его в свои сети. В равной степени возможно, что после многих лет борьбы с каждой ветряной мельницей, встречавшейся на его пути, Д’Амато пришел к трудному решению в большевистском духе: нельзя сделать омлет, не разбив яйца. Как бы то ни было, в штате Нью-Йорк его лишили менеджерской лицензии. Ему было запрещено находиться в углу Флойда во время второго боя с Йоханссоном. И после этого Паттерсон стал держаться подальше от своего наставника. Как менеджер Д’Амато получал треть финансовых поступлений боксера, но при этом Флойд не позволял ему принимать слишком активное участие в тренировках.

Если партнерство Паттерсона и Д’Амато было заключено на небесах, то Бог или человек потерпели неудачу. Последним печальным примером может служить подготовка поединка с Листоном. Паттерсон уполномочил Д’Амато заняться организационными моментами предстоящего боя. Если верить прессе, после этого Флойд обнаружил, что Кас пытается затянуть переговоры по данному вопросу. В результате в лагере Паттерсона Д’Амато стали воспринимать как королевского шута, способного лишь развлекать журналистов забавными историями. Касу запрещен доступ в спортзал, подобно тому как заядлому пьянчуге навсегда заказан доступ в любимый бар. Должно быть, для такого человека, как Д’Амато, учитывая его итальянский менталитет, это особенно унизительно. Множество журналистов не рискнут присягнуть в том, что их никогда не подкармливала мафия. Причем некоторым из них, судя по всему, заказывались блюда на уровне филе миньон, никак не ниже. По крайней мере, такой вывод напрашивается из того, с каким ожесточением плодились публикации с нападками в адрес Д’Амато. Журналист никогда не простит объект необоснованной критики. Теперь Д’Амато походил на барона, пониженного до швейцара и вынужденного подбирать окурки. Он по-прежнему мог говорить, но лишился возможности действовать.