Месть прошлого

«Но мы сильнее!» – завела свою песню жуть, ревнующая Майяри даже к её проблемам: они занимают слишком много её мыслей, крадут её у них.

Майяри часто врёт. Она не привыкла говорить правду, особенно таким подозрительным личностям, как старый консер. Тем более она его впервые видит. Ему, Ранхашу, пришлось приложить много усилий, чтобы она начала рассказывать ему хоть что-то, и то она продолжает где-то молчать.

Но каждое последующее слово, каждая фраза и, пуще того, заявления Шидая, который, оказывается, всё знал, разбивали панцирь недоверия и возвращали Ранхаша к моменту, когда он был близок к счастью и утерял его – к побегу Майяри, к боли и разочарованию, которые он тогда испытал.

Майяри назвала имя. Имя, в то время как дед спросил, оставить ли её «мужу» жизнь. Она не стала бы просто так подставлять кого-то. Ревность остервенело заскрипела зубами, Ранхаш уже почти не слышал дальнейшего разговора. Майяри принадлежала другому мужчине. Пусть он упустил её, пусть она сбежала, но между ними была связь. Та самая связь, о которой мечтал Ранхаш. Гостиная исчезла, сменившись мраком, и в этом мраке вырисовалась фигура неведомого врага. Взвыв, жуть набросилась на него, душа своими клубами, раздирая туманными, но острыми когтями и разрывая зубами. Но нет, Ранхаш не хотел его смерти. Он не хотел, чтобы Майяри называли чьей-то вдовой. Чьей-то! Нужно разорвать эту связь, вынудить врага признать свою беспомощность, чтобы он отказался от Майяри, чтобы он освободил её от своего имени, чтобы даже обрывки прежней связи не напоминали о нём.

«И убить!»

Спорить с жутью Ранхаш не стал. Этот неизвестный Агарес причинил ему боль. Боль и разочарование. Он, предчувствуя счастье, опять был жестоко разочарован. И разве Майяри бы стала говорить о хорошем муже (от воя жути заложило уши) «на ваше усмотрение»?

Но боль и разочарование от вновь разрушенных надежд на скорое счастье не были сравнимы с обидой.

Майяри рассказала о муже Шидаю. С этим Ранхаш ещё мог смириться. Но она призналась и деду. Оборотню, которого она видела впервые в жизни. Рассказала всё, призналась в надежде на помощь.

Но ему, Ранхашу, не призналась.

«Не доверяет!» – заскулила жуть, и харен жёстко её осадил.

Нет. Она не верит. Не верит в него, не верит в его силы.

В мыслях мелькнуло какое-то светлое озарение, но оно так и не смогло пробиться к разуму сквозь облака ярости.

«Злая, жестокая…», – обиженно ныла жуть.

Ему было бы легче, если бы Майяри сама рассказала. Но она рассказала Шереху.

Ошеломлённая девушка медленно поднялась со своего места и застыла, испуганно смотря на него. Её испуг только подтверждал её вину.

Ей нужно было прийти за помощью к нему.

«К нам!»

– Это правда? – только и смог спросить Ранхаш.

Майяри вздрогнула, попыталась отвести глаза, но, сглотнув, вскинула подбородок и напряжённо, но почти спокойно призналась: