В долине смертной тени [Эпидемия]

— Виталий, веди себя подобающим образом, — строго проговорил Михаил Ратманов. — Сядь на место. — Затем больше не обращая внимания на сына, подошел к Кате и нежно взял за локоть.

— Ничего не бойся, Катенька, — произнес он. — Я в восторге от твоего исполнения. Я был не прав в отношении тебя, прошу извинения.

Ошеломленная Катя молча смотрела на него, не зная, как реагировать на его слова.

— Так я прощен? — не дождавшись ответа, спросил Михаил Ратманов.

— Михаил Германович, вы ни в чем не виноваты, это я совершила плохой поступок.

— Даже не хочу о нем больше вспоминать. Будем считать, все забыто, ничего не было. А сейчас спой еще, все тебя просят. — Он обернулся к залу. — Попросим нашу солистку порадовать нас еще раз своим пением. Предлагаю это сделать хором.

Раздались голоса, просящие продолжить выступление. Катя растерянно посмотрела на Ренату. Та кивнула головой.

— Мы с Катей больше номеров не готовили. Но если вы так хотите, мы сейчас с ней посоветуемся и что-нибудь исполним, — пообещала Рената.

После концерта Ростик и Рената проводили Бухарову в дом для прислуги. Катя вошла в свою каморку и понуро села на кровать. Ростик и Рената пристроились рядом с ней.

— Ты молодец! — похвалил Катю Ростик. — Не любил раньше оперу, а теперь полюбил. И все благодаря тебе.

Катя как-то безрадостно улыбнулась, затем посмотрела на Ренату.

— Мне надо переодеться, вернуть вам платье, Рената, — тусклым голосом произнесла Бухарова.

— Оставь его себе, пусть это будет твоим первым концертным костюмом, — ответила Рената. — Карантин кончится, мы тебе купим настоящее, под твою фигуру.

Катю отрицательно замотала головой.

— Это ваше платье, мне оно больше ни к чему. Утром я снова стану горничной, а у горничных совсем другой наряд.

— В самом деле, ты же должна утром приступить к своим обязанностям, — удивленно произнес Ростик. — Это невозможно, ты не будешь этого делать.

— А что я должна делать, по-твоему? Петь?

— Именно петь, — подтвердил Ростик.

— Концерт окончен, больше мое пение тут не нужно.

— Ростик прав, ты не должна больше нас обслуживать, — поддержала Ростика Рената. — Поговорю с папой, пусть он тебя освободит от этих обязанностей.

— Мне деньги платят за них, а не за пение, — возразила Катя. — Поэтому утром я снова стану горничной. Рената, очень вас прошу, не надо обо мне говорить с Михаилом Германовичем. А сейчас прошу вас подождать за дверью, я переоденусь и отдам вам, Рената, платье. И, пожалуйста, не спорьте, я так решила.

Ростик и Рената переглянулись между собой, и вышли из комнаты.

Катя уже почти засыпала, когда в дверь тихо постучали. Она подумала, что это опять пришли Ростик и Рената или кто-то один из них уговаривать не работать больше горничной. Но она не собирается их слушать.

Катя накинула халатик на ночную рубашку и открыла дверь. На пороге стоял Михаил Ратманов. От неожиданности и изумления у девушки даже подкосились ноги.