Шаньго чжуань. Тетрадь в белом бархате

Но уже в следующую минуту снизу послышался шум. И очень скоро стало ясно, что это шум драки. Хуан попросил меня в его отсутствие не делать глупостей и проворно спрыгнул в лестничный проём. Через несколько секунд я услышал его крик, обращённый, должно быть, ко мне: «„Лотосы“!»

Я примостил на лестнице фонарь таким образом, чтобы хорошо видеть того, кто будет по ней подниматься, и стал ждать. Вскоре на ступенях показался крепыш из банды «Рю», лицо было закрыто платком, но я узнал его по шраму. Один выпад — и он рухнул вниз. Тот, кто пойдёт следом, едва ли будет так же беспечен, и всё-таки высота и теснота лестницы — на моей стороне.

Поначалу я ждал напряжённо, прислушиваясь к звукам внизу. Затем крики и шум затихли. Несколько минут прошли в полной тишине, и я решил, что всё уже закончилось, а мои противники и условные союзники перебили друг друга, как вдруг справа до меня донёсся лёгкий шелестящий звук. Я повернулся и увидел у окна высокую чёрную фигуру в плаще. Насколько же легкомысленно с моей стороны было считать колокольную площадку надёжным и неприступным местом, ведь этот человек, безусловно, поднялся сюда по горным уступам! Зрелище было настолько драматичным, что секунду или две я был парализован ужасом. Затем отступил в узкий проход за колокольными стойками, решив, что мне нужно нанести противнику всего одну рану, а для этого — стеснить его, насколько возможно.

— Прячешься в щель, как мокрица, — презрительно сказал он, обходя меня по широкой дуге и скидывая плащ. В руке у него оказался длинный меч. — Но я тебя всё равно раздавлю. Я раздавлю вас всех.

Он внезапно бросился вперёд и сделал выпад между колоколами. Я вовремя отскочил и тут понял, что действительно загнал себя в щель и оставил себе возможность лишь уходить от ударов, но никак не наносить их своему визави. Тот меж тем не давал мне отдыха: выпады шли один за другим, иногда сопровождаясь гудением задетого колокола, но чаще — в полной тишине. Все мои попытки выбраться из западни тут же пресекались, и потребовалось какое-то время, прежде чем мне пришло в голову варварское, но, в общем-то, простое решение. После очередной атаки я упёрся спиной в стену и ногами опрокинул стойку на противника. Возникшей заминки хватило, чтобы я вновь оказался на лестнице — если бы у него оставались союзники, они давно были бы здесь.

Оказавшись в «Приюте скудости», я хотел было вновь закрыть лестницу железной плитой, но та была слишком далеко — один из разбойников, теперь уже мёртвый, пытался использовать её в качестве щита. На этот раз мой противник не стал удивлять эффектным появлением и спустился по той же лестнице. Я приготовился нанести удар, и тут в свете фонаря заметил у него вышитый оберег — совсем как мой. Сознание пронзила неожиданная мысль.

— Чжуан Дэшэн! — громко и отчётливо сказал я.

Противник застыл. Как и убитый мною бандит «Рю Тонхёка», он был весь в чёрном, нижнюю часть лица скрывала повязка, и я, конечно, не видел его лица, но в глазах сейчас читалась растерянность. Я понял, что и он разглядел оберег у моего пояса, — и, прежде чем он сделает совсем не нужные выводы, продолжил: