Его Безумие

На что я надеялась? Думала получу прощение так просто? А пока я оттягиваю неизбежное, всеми возможными способами. Стою, делаю вид, что ничего не услышала. Смотрю на камин, в котором беснуются красные языки пламени, отбрасывая чёрные тени по комнате. Прямо как мой пульс.

— У тебя со слухом проблемы? — холодный голос режет не хуже лезвия ножа.

— Что ты сказал? — мило улыбаюсь, стараясь скрыть напряжение.

— Записать к оториноларингологу? — поворачивает голову на бок. Улыбается уголками губ, но глаза при этом злющие.

— Я врачей боюсь, знаешь ли, — делаю шаг назад. — Слушай, а может нормально поговорим? — отхожу все дальше и дальше, пока не утыкаюсь в стенку. — Мы же цивилизованные люди!

— Если не подойдешь, будет плохо.

— Ты… Ты пугаешь! Зачем ты это делаешь? Какого хрена? — поднимаю воинственно подбородок.

Лучшая защита — это нападение.

Однако его это не волнует он откровенно насмехается надо мной.

Видит. Знает. Чувствует.

— Стена тебе не поможет. Никто не поможет. Здесь мы одни, — поднимаясь из кресла, надвигается в мою сторону.

— Я думала, мы вчера решили все наши проблемы, — иду по стенке в сторону лестницы.

— Вчера ты не обнималась со всякими маль-чи-ка-ми, — нарочно произносит по слогам, делая акцент на последнем слове, улыбка становится все шире, но смотрит в упор.

— Твоя ревность беспочвенна, то цветы тебе не угодили, а сейчас взрываешься по чепухе, снова! — хватаю вазу, — И вообще мы даже не пара!

— Кто такое сказал? — снимает с себя пиджак. — Ты — моя, с первой секунды нашей встречи.

— Тогда…Знаешь мне уже надоело, мы расстаемся! — ткнула в потолок указательным пальцем, творю черт знает, что, махаю руками, роняя проклятую вазу. — Было и прошло.

Боже веду себя как ребенок, но ничего поделать не могу. Или все же смогу? Нужно как-то успокоить этого зверя. Хитрый план врывается в голову так быстро, что я не успеваю продумать детали и его дальнейший исход.

— Хорошо. Прости меня, — прячу голову в плечи.

Нужно всего-то заплакать. А слезы не идут, когда так надо. Вызвать жалость. У меня получится! С усилием воли выдавливаю слезинку.

— Ты плачешь? — приподнимает лицо за подбородок.

Стоп, когда он успел подойти? И где его рубашка?

— Моя хорошая девочка решила поиграть, — прижимается крепче, обжигая висок дыханием и шепчет мне на ухо. — Покажешь мне, какой ты можешь быть, — кусает мочку ухо, — покорной.

Давит мне на плечи, вынуждая опуститься на колени. Перед глазами оказывается его возбужденная плоть, что не скрыть никакой одеждой.

— Ты же хотела, чтобы я простил тебя? Давай, — рукой сильнее придвигает меня к себе, так, что мой нос утыкается в его брюки, чувствую, как бугор в штанах твердеет, — докажи, что ты моя девочка.

Трясущимися руками начинаю расстегивать его ремень. Следом идет ширинка, боксеры, брюки. Адам часто дышит, от этого становится тревожней все больше. В прошлый раз он не дал толком посмотреть на его член. Но дьявол, наверное, я сошла с ума окончательно потому, что вновь возбуждаюсь, особенно когда он сейчас вздыбленный вверх, с крупной головкой и капелька семени, которую так и хочется попробовать на вкус.