Связанные проклятием

Оборотни, обосновавшиеся в городе, вскоре почти перестали отличаться от людей. Если раньше едва ли не каждый ребёнок мог обернуться зверем, то теперь это было подвластно лишь единицам, а большинство и когти кое-как может выпустить. В жандармерии служили именно те, кто ещё имел хоть какую-то связь со своей звериной сущностью, остальные трудились подобно людям. Так же до недавнего времени жили и фэйри, пока девять лет назад не ввели правило, обязывающее их всех носить наручи, для ограничения магии. Почему так вдруг случилось, Сара не знала, ведь раньше люди весьма охотно прибегали к помощи магии фэйри, а теперь смотрели на них, как на облезлых дворняг.

Иногда она вспоминала то приятное чувство, когда магия струится по телу, даруя своё тепло. Сара была маленькой, когда ей надели наручи и не помнила своего детства. Она знала из документов, которые недавно нашёл Исидор, что у неё была семья, что с ними произошёл несчастный случай и она оказалась в приюте, откуда Маделин и забрала их. Правда, как и она Исидор ничего не помнил о приюте и девочку с тех пор не покидала тревога, а теперь ещё эта Метка. Было в этом что-то неправильное, а спросить Маделин она не могла. Во-первых, опекунша приезжает домой раз в пять месяцев, а то и реже, а с тех пор, как они нашли документ женщина не появлялась дома. Во-вторых, она всё равно вряд ли ответит. Сару почему-то Маделин зачастую игнорировала, даже воспитывая их, Исидора она называла сыном, а ей досталась роль племянницы, свалившейся на плечи и принятой исключительно по доброте её душевной.

От мыслей её оторвал Коичи, высунувшийся из сумки.

Как насчёт пообедать? он с наслаждением повёл носом. Сара тоже принюхалась. Из пекарни через дорогу доносились восхитительные ароматы свежей выпечки, с лёгкими нотками корицы, булочки с которой пекарь как раз разложил на прилавке. В животе тут же заурчало.

Не выйдет, придётся ждать ужина дома, тихо сказала она и направилась к небольшой аллее, располагавшейся рядом с библиотекой.

Почему? Ты же тоже есть хочешь, давай, купи что-нибудь, проскулил лис. Проходившая мимо с мамой девочка лет пяти, радостно залепетала что-то родительнице, увидев выглядывающего из сумки зверька. Видимо решила, это декоративная собачка.

У меня денег нет.

Коичи скрылся в сумке на несколько секунд и высунулся, держа в пасти её кошелёк, на дне которого жалобно звякнули монетки. Сара взяла его и открыла. Три медные монетки сиротливо поблёскивали на дне.

Этого ни на что не хватит, покачала она головой и убрала кошелёк обратно в сумку, Тут всего три дилва, это только на один проезд на трамвае.

Лис ничего не ответил, закопавшись обратно в сумку. Вздохнув, девочка поправила лямки на плече и быстро перешла дорогу. Оказавшись на аллее, она немного погуляла среди желтеющих лип. Их запах приятно разгонял обычную пыль города и перебивал аромат выпечки. Найдя свободную лавочку, Сара села и поставила сумку рядом. Некоторое время она просто наблюдала за птицами, с щебетом прыгавших в ветвях. Маленькие и юркие, они словно играли в прятки в листве, стремительно перескакивая с ветки на ветку и исчезая за очередным листком. Глядя на них, девочка невольно улыбнулась. Такие беззаботные и смешные, эти птички не отличались яркой расцветкой, но их звонкие голоса нередко будили её по утрам.