Письма из замка дракона. Том 0/3. Спойлер-конспект

Марсия рассказала про какие-то новые дроби. Но про них пусть сама пишет.

Она умудрилась как-то обмерить Замок на расстоянии и нарисовала его.

Мирей взяла у Марсии рисунок и раскрасила. Описание ящика для ручного копирования рисунков. Сделала копию без немецких надписей, тем более все размеры там были в больших кёльнских локтях. И без их Майнцского собора (причем тут, кстати, собор, если мы сравниваем замки?). Пририсовала вместо него свой Брешессак, величайший во Франции (26 туазов, как у Венсенского замка).

История его покупки в 1434 году мужем, Пьером де Брезе. Смесь семейной истории и политических интриг (заговора против фаворита короля Жоржа де ла Тремуя). Но в ссылке в Труа убедилась, что замок Куси на 1,5 туаза выше. У немцев на Рейне есть Андернахт, который ещё на полтуаза выше. Но его высоту считают нечестно. А здесь Брешессак легко мог бы целиком уместиться во дворе здешнего Замка. Из-за стены торчал бы только флаг и кончик конуса крыши донжона – на один туаз. И это не считая, разумеется, отвесной скалы, на коей сей замок возвышается, являясь её продолжением.

Картинку раскрасила в рассуждении того, что как-то странно рисовать тушью стены, сделанные из золота и драгоценностей. Увидев рисунок Марсии, владелец Замка сказал: «Конечно, соборы и отдельные башни бывают и повыше замков, но если уж принимать во внимание соборы и башни, а не только замки, почему именно Майнцский собор?». И быстро-быстро дописал несколько башен и соборов, а ещё египетскую пирамиду (Хеопса, самую высокую). (Приложен рисунок, где пирамида чуть выше скалы, на которой стоит замок, а выше него только окружающие горы). Надо всеми сооружениями он надписал высоту в парижских туазах. Очень хороший художник. И память у него очень хорошая. Зачем-то собор в Солсбери со шпилем высотой в шестьдесят один туаз с половиною. Оказалось, шпили собора в Линкольне и Ольевиста представляются ему недостаточно прочными, а, если они упадут, в Европе самым большим будет Страсбургский собор, а в Англии – Солсберийский. Ему свойственно некоторое тщеславие, заключающееся в стремлении сделать работу так, чтобы она ценилась как можно дольше. (Теперь это называется перфекционизм. На первый взгляд – противоположность пофигизму, а на второй – точно такая же причина ничего не делать. Всё равно не выйдет, как хочется). Шпили ещё стоят, а он рассчитывает на то, что его рисунок не должен стать неверным, если они упадут.