Галльская сказка

– Дочь, иди-ка воды наноси, – женщина с силой дёрнула дверь, чтобы та плотно закрылась. – А то скоро жажда задавит.

У девушки сразу вспотели ладони. Она подавила в себе желание спрятаться под лавочку и жалобно заскулить, как испуганный щенок. Изибил не знала о произошедшем несколько дней назад, поэтому странности в поведении дочери её удивили. Сайофра побоялась рассказывать матери об этом, потому что не хотела новых ограничений с её стороны и ещё большего контроля за своей жизнью. Да и было бы что контролировать. Требовалось срочно что-то придумать.

– Нет, я не могу! – Сайофра покашляла. – У меня, кажется, хворь.

Раскладывавший дрова Августин сразу понял, о чем идёт речь. Он повернулся к женщинам и внимательно оглядел каждую, ожидая продолжения разговора. Изибил прикусила губу и посмотрела на дочь, выдерживая тревожную паузу. Сайофра ждала возмущений от матери, однако этого не последовало.

– Оставить тебя тут я не могу, – наконец произнесла Изибил. – Поживешь в доме праматери Кианнэйт до тех пор, пока тебе не станет лучше.

У девушки перехватило дыхание. Она схватилась рукой за край лавочки, чтобы не упасть с неё прямиком на тлеющие в топке угли.

– Мама, нет! Не надо, я тебя прошу! Это же просто кашель! – Сайофра встала с лавки и подошла вплотную к матери. – Скоро проводины теплой части года. Ты же знаешь правила в этот праздник!

– Всё, собирай свои тряпки! – отрезала Изибил. – Сегодня же туда переезжаешь. Вы посмотрите на неё! Взрослая баба, а все от мамкиной юбки не отлепить. В твои годы я уже семью имела и не ныла о таких пустяках. Кому ты нужна там? Ну кому? В отраженье-то давно смотрелась?

В этот раз оскорбления цели не достигли. Пораженная решением матери, девушка села на лавку и попыталась заставить себя думать, как жить дальше. Все знали, что в том доме после смерти прабабки Кианнэйт происходят пугающие вещи, потому-то никто и не ходил туда даже днём. О ночи и говорить нечего! Каждый раз, когда Сайофра приходила в избушку на отшибе подмести или протереть пыль, она старалась закончить дело побыстрее и уйти оттуда, чтобы не мерещилось всякое. А что теперь будет? Ещё и праздник скоро.

Каждый год праздник отмечался так, как завещали предки. Днём гуляние, веселье, песни и пляски. Ночью должна стоять мертвая тишина, потому что после захода солнца граница между мирами стирается и волшебные существа могут ходить где и когда пожелают. Если в доме будет тихо, то они не тронут его жильцов, а если громко и весело, то одному Отцу известно, что жадные до людской крови альвы могут сотворить. А может и не только альвы?

Одному в эту ночь быть нельзя. Когда человек остается в этот праздник без семьи и друзей – берегись, утащат тёмные твари за собой в Чёрный лес.

Много лет назад, когда Сайофра была ещё маленькой и часто мешалась у матери под ногами, та отправляла её погулять по селению, как делает с нынешними братьями и сёстрами девушки. Однако, бесцельно бегать по улице и кричать невесть что старшей не нравилось. Сайофра предпочитала спокойно ходить и подслушивать разговоры взрослых, которые очень часто обменивались пугающими историями. Особенно любили слушать тех, кто часто уходил в гости к своим родственникам, жившим в соседних селениях. Такие люди зачастую приносили уйму всяких деревенских историй, подкреплённых чьим-то верным словом.