Хроники Илиона. Бремя меча. Часть первая

Следующее воспоминание – я стою перед Богами во весь рост, облаченный в те самые латы; рука все еще сжимает чужеродную поверхность рукояти меча, и… из поднятого перста Зевса вырывается молния, ветвясь и сияя, врезается в мою грудь!

Страха не было… Других чувств – тоже.

Приходил в себя в келье… Или нет. Кажется, это был уже Дворец Илионов, как называли в обиходе южный флигель замка. Дворец Илионов. Сознание уже прояснилось достаточно, чтобы принять факт посвящения. При живом предшественнике! Прецедентов сему событию не было в истории – новый Илион всегда посвящался лишь по факту смерти своего предшественника. От смутных предчувствий все внутри поежилось… И никто ничего не объяснял.

Переживал я не напрасно! Вскоре был созван второй совет. Он не предавался широкой гласности, скорее наоборот – глубокой ночью меня разбудил посыльный, причем не из обычных послушников, какие всегда были на побегушках. За мной пришел один из секретарей Большого Круга – далеко не самый последний человек в иерархии. И пригласил спустится в малый двор.

Там, на посыпанной белым песком площадке, освещенный множеством факелов, на деревянных носилках лежал Александр. При смерти. Как в тумане, я подошел к своему учителю и опустился на оба колена. Взял за руку. Голую, без латной перчатки – шнуровка разорвана в клочья. Кожа местами сильно обожжена. «Наверное так бывает, – ни к селу, ни к городу подумал я, – когда держишь какое-нибудь огненное заклятие из последних сил… Когда на собственную защиту их уже не хватает… »…

Внезапно Александр дернулся и застонал. Это вывело меня из каталептического ступора. И я заметил главную причину его скорой смерти. В груди, пробив металлическую пластину нагрудника, глубоко засел огромный снежно-белый зуб.

– Отпусти его… – Голос, неожиданно прозвучавший за моей спиной, заставил вздрогнуть. – Ему больно и он страдает.

Обернувшись, я вскочил, как ужаленный. В метре от носилок стоял Аид. Закутанный в простой черный плащ, с откинутым капюшоном и собранными волосами, он выглядел намного менее эффектно, чем во время недавнего ритуала. Мягко отстранив меня в сторону, бог подошел к умирающему, и коснулся рукой его лба.

– Иди с миром, Александр Илион. Оставь боль и муки, а обрети блаженство и покой. Ты достоин.

Рука его засияла чистым белым светом, который мгновенно окутал мертвого уже воина. Подошли слуги. Благоговейно косясь на Олимпийца, они подняли моего учителя и унесли прочь – готовить тело к ритуалу погребения.