Мир, который построил Хантингтон и в котором живём все мы. Парадоксы консервативного поворота в России
- Автор: Будрайтскис Илья
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: ООО «ЛитРес», www.litres.ru
- Жанр: Политика
Электронная книга - «Мир, который построил Хантингтон и в котором живём все мы. Парадоксы консервативного поворота в России». Краткое содержание книги:
В таком союзе благожелательства активный гражданин не формально следует инструкциям руководства, но умеет читать между строк и реализует их дух. Или, как точно пишет Ильин, «каждый член союза может и должен чувствовать, что его воля и его сила участвуют в борьбе центральной власти с началом зла и его носителями». На этом пути отдельный гражданин чувствует себя борцом за Добро постольку, поскольку «общественное мнение (и в его распылённом, и в его сосредоточенном состоянии) поддерживает его своим сочувствием и содействием».
Государство Ильина не мыслит себя инструментом прогресса (что было определяющим для сталинизма), не воспитывает нового человека, но приводит старого в соответствие с его предназначением и исторической принадлежностью (как русского, гражданина, православного и т. д.). Это единство общества и государства, достигнутое в христианской монархии, в эпоху Ильина оказалось разрушено. Непротивленцы, адепты сострадания и ложной, материалистически понятой справедливости, распахнули дверь активному злу, которое приобрело надличностный массовый характер.
Необходимое моральное обновление, преодоление слабости и ложных ценностей, сделавших возможным это торжество Зла, может быть достигнуто через постижение морали воина. Воина, поднимающего свой карающий меч во имя Бога и Добра. В своих многочисленных политических текстах Ильин говорил о необходимости переходной «национальной диктатуры», способной восстановить нарушенное равновесие перед возвращением органической православной монархии[31]. Восстановление этого равновесия требует от того, кто поднимает свой меч, дать однозначно правильный ответ на главный моральный вопрос: можно ли совершать недобрые поступки ради Добра? Союз воина и монаха
Итак, активная борьба с внешним злом не должна останавливаться перед физическим насилием и убийством. Ведь тело, как возможный орган Зла, не может являться непреодолимым препятствием для утверждения духа. Однако проблема в том, что каждый воин Добра не обязательно сам является полностью добрым. Более того, на пути борьбы со Злом он неизбежно будет совершать неправедные поступки. «Сам тая в себе начало зла… и далеко не поборов его до конца», воин «вынужден помогать другим… и пресекать деятельность» тех, кто уже «предался злу и ищет всеобщей погибели». Трагический воин добра вполне понимает опасность проявления зла в самом себе, и приносит собственную моральную целостность в жертву воспитанию добра в окружающих. Такой путь является неправедным, но не является грешным, так как воин осознаёт свою неправедность и принимает её как неизбежность служения Добру. Более того, помогая другим ценой своей нравственной чистоты, православный воин способствует волевому усилению доброго начала в самом себе. Он «приемлет разумом… и делом неполноту любви в самом себе» и «изживает её в борьбе со злодеем».
Отрицающая любовь, оружием которой добровольно становится карающий слуга государственного дела, сама является любовью «урезанной, ущербной… и отрицательно обращённой к злодею». Но её ущербность – неизбежное следствие борьбы со злом, присутствующем в мире. Отрицательно любящий борец за общее дело совершает насилие и несправедливость не по желанию (тогда бы он был просто злым), но по необходимости. Осознавая себя как орудие государственной воли, в любом своём действии, вне зависимости от его содержания, он как бы остаётся «объективно добрым». Такой воин привыкает «жить не светлыми, но тёмными лучами любви, от которых она становится суровее, жёстче, резче и легко впадает в каменеющее ожесточение». В этом заключена тяжесть служения – ведь там, где воин отступает от субстанциального добра в сторону произвольной жалости, он рискует предать своё дело, поддавшись искушению Зла в образе Добра.
Таким образом, применение насилия в интересах Добра является не морально допустимым, но необходимым. Это не возможность, но героический долг. Или, как точно формулирует Ильин, «обязательность применения меча есть критерий его допустимости».