Мышеловка для бабочек [litres]

– Ты мне на рыльце пестика всякие опилки не кроши, всё равно не опылюсь, – Потеха замахал вилкой так, что капли оливкового масла едва не попали Жиделю в тарелку. – Ишь, в воздухе витает у него что-то. Колись давай, что насторожило! Я, к примеру, ничего не чувствую.

– Да уж, твоё рыльце опылишь, кажется. Вспомни школу и университет! Почему мне всегда попадались те билеты, ответ на которые я знал, а тебе – наоборот, хотя ты был готов к экзаменам всегда лучше, чем я?

– Побойся бога, Юрашек! – закашлялся Потеха. – Мы на разных факультетах с тобой учились. Где твоя совесть женская? Не хочешь меня посвящать, не надо, только воду не мути, умоляю! Я тебя знаю лучше других!

– Учились на разных, а водку после сессии хлестали вместе. Ты уже не помнишь, Сига, как негодовал по поводу своих неудов?

– Кто старое помянет.

– А кто забудет, тому оба. Ладно, проехали, – примирительно улыбнувшись, Жидель подмигнул старому другу. – Так и быть, длорпавыф, расколюсь.

Оглянувшись по сторонам, Жидель достал из саквояжа небольшой свёрток и положил рядом с тарелкой Потехи.

– Что это? – вытерев рот и руки салфеткой, поинтересовался одноклассник.

– Улика, которая не даёт мне покоя. Я нашёл её у себя в кабинете пару месяцев назад после того февральского разговора, помнишь?

Потеха развернул оберточную бумагу и увидел в полиэтиленовом пакете разбитую колбу.

– В твоей лаборатории колбы не бьются, Юрашек?

– В лаборатории ещё как бьются, йцукен, только никогда ещё такие убийственные осколки не оказывались в моём кабинете за моим креслом. Этой штукой, Сига, согласись, весьма удобно перерезать глотки! Тебе продемонстрировать?

– Что ты, что ты, – Потеха закрылся руками, словно Жидель занёс кулак для удара. – Не надо, я и так верю.

Жидель снова оглянулся вокруг и полушёпотом продолжил:

– Я не останавливаюсь на полпути, ты меня знаешь, юбьтимсчя! У меня есть знакомые в прокуратуре, я незаметно взял твои отпечатки пальцев, ты уж прости, и Васятки. Это не представляло труда. И вместе с разбитой колбой отправил в лабораторию.

– Так ты и меня подозревал? – уточнил, побледнев, Потеха.

– Извини, Сига, но вы с Васькой мне одинаково дороги. Больше подозревать мне некого, йцукен. Так вот, на разбитой колбе – его отпечатки. Причём, как мне объяснили криминалисты, отпечатки расположены именно так, как если бы он хотел кому-то перерезать глотку! Не раствор налить, а убить, усекаешь?

– О, господи. Васька?

– Не всё так просто, Сига! Я проанализировал тот день почти посекундно. Я нашёл, где была разбита колба – там тоже остались осколки. Так вот, длорпавыф, это не наш Васятка, а другой. Наш не мог, тем более – он слышал, как разбилась колба. Я тогда не придал этому значения. Если бы сам разбил, он не поставил бы меня в известность!

– Погоди, если не он, то кто тогда? – простонал Потеха. – Ведь отпечатки его! Насколько я знаю, братьев-близнецов у него нет.

– Так, всё! – Жидель рубанул воздух ребром ладони. – Больше времени нет. Короче, я должен на время исчезнуть. Но только для тебя, все остальные, и прежде всего – Васятка. Не должны этого знать! Для них я должен как бы остаться здесь! Если меня через пару недель не будет, ты отправишь по почте Ваське вот это.