Черным по белому

Парень дрожал, одной рукой сжимая использованный баллончик, а другой опираясь на синюю от выцветшей краски стену.

Все его тело ныло, нутро сотрясало от кашля, глаза слезились, а язык словно использовали в качестве газовой плиты. Но, черт возьми, он был жив!

Постепенно, прочихавшись и прокашлявшись, парень обратил внимание, что его самочувствие вдруг пришло в норму безо всякой причины. Перестали болеть ребра, раскалываться от боли затылок, снова выросла стесанная до мяса кожа на запястье. Не считая легкого дискомфорта от распыленного в закрытом помещении газа он был абсолютно цел, что было не просто странно, а скорее невозможно. Он помнил боль от приземления, и теперь она исчезла. Вместо нее ощущение чужеродности в голове, оставленное давешней мигренью, стало куда более отчетливым. На периферии глаз снова пульсировала какая-то загогулина, но теперь Виктор был готов поклясться, что это восклицательный знак. Более того, сейчас он был гораздо больше, и даже мешал обзору, оставляя верхний левый угол его зрения почти полностью закрытым.

"Я должен разобраться в себе, и понять что произошло. Остальная зачистка подождет", - Решил Виктор и начал подниматься обратно, - "Но перед этим заберу свое оружие".

Дойдя до начала этажа, он, задержав дыхание, быстро вытянул вакидзаси из плоти монстра. Не желая вдыхать все еще висевшую в воздухе перцовую взвесь, он сразу спустился на этаж вниз, однако успел разглядеть, что случилось с нежитью.

А последствия от газовой атаки впечатляли: все его лицо представляло собой гниющую заживо кожу, тоже касалось и тех участков туловища, которые мельком задела смесь или ее брызги. Выглядело это ужасно, как химический ожог нереально опасным веществом. Даже руки существа, которыми он пытался стряхнуть с себя капли перцовки, буквально снимая их вместе с кожей, сильно пострадали. А видоизменившиеся ногти и вовсе прожгло насквозь, и сквозь дыры можно было различить грязно-серого цвета кость.