Лола Карлайл покажет всё (ЛП)
- Автор: Гибсон Рэйчел
- Язык: русский
- Переводчик: Сайт Дамский клуб LADY
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Лола Карлайл покажет всё (ЛП)». Краткое содержание книги:
– Я могу умереть от скуки. Я привыкла чем-то заниматься, и нуждаюсь в развлечении.
Макс наблюдал, как она вложила виноградину между губами и втянула ее в рот.
– Что ты имеешь в виду? – спросил он, хотя был уверен, что может сам придумать немало хороших развлечений. Способов «заняться», не имеющих никакого отношения к разговорам, но ко всему, что связано с тем, как она сосала виноградину. Мужчина пожелал, чтобы она никогда не говорила ему о пародии на Линду Лавлейс.
– Расскажи мне о себе, – сказала она, затем втянула в рот еще виноградину, прежде чем снова обратить внимание на удочку.
Макс слишком резко встал со стула и стиснул зубы от боли в боку. Он схватил свою удочку и повернулся к Лоле спиной; внезапно образовавшаяся выпуклость на его обтягивающих шортах, сделала очевидным тот факт, что он уложил член налево. Она, вероятно, снова обвинила бы его в желании романтических увлечений. Романтика не имела никакого отношения к направлению его мыслей, но эта особая область нуждалась в изменении. Быстро.
– Что ты хочешь знать?
– Ты когда-нибудь был женат?
– Нет.
– И близко к этому не подходил?
– Никогда.
– Почему?
– Не нашел женщину, которая заставила бы меня захотеть задуматься о долгосрочной перспективе.
Лола на мгновение замолчала, потом продолжила:
– Возможно у тебя боязнь обязательств.
Макс был бы в восторге, если бы получал по доллару каждый раз, когда слышит это. Казалось, это универсальная тема для женщин, словно они родились с этаким шаблоном в мозгах.
– Возможно, моя жизнь нравится мне такой, какая есть. – Отсутствие обязательств не относилось к одной из его любимых тем, но этот разговор на самом деле охлаждал его влечение. – Сколько раз ты брала на себя обязательства?
– Дважды.
– Возможно, у тебя боязнь обязательств.
– Нет, просто я магнит для всяких придурков.
Макс оглянулся на нее, на ее полные губы и высокие скулы, большую грудь и длинные ноги. Лола Карлайл была магнитом, это точно. Она определенно притягивала мелкие грязные мыслишки в его голове, выдвигая их на первый план.
– Откуда ты, Макс?
Он снова уставился на перекатывающиеся атлантические волны.
– Я родился в Майами и жил по всему Югу. В основном, в Техасе.
– Где именно в Техасе?
– Да везде.
Судя по ее голосу, он мог сказать, что девушка повернулась к нему.
– У тебя нет акцента. Я встречалась с игроком – горлопаном из Техаса, и у него он был реально ярко выражен.
Кроме нескольких шрамов, у Макса не было заметных отметин или татушек, и он избавился от малейшего следа акцента, выдававшего его. Но Юг был в его крови, и иногда, когда он уставал или по-настоящему расслаблялся, акцент проскальзывал в его речи.
– Я упорно трудился, чтобы избавиться от него, и мой отец был кубинцем, так что в доме, где я рос, с техасским акцентом говорили мало. Но мне пришлось тяжело поработать, чтобы избавиться от испанского акцента, который я перенял у отца.
– Что с твоей матерью?
– Она умерла, когда мне было три года.
Лола на мгновение замолчала, потом произнесла:
– Сочувствую. Должно быть, для тебя это оказалось ужасным.
– Не очень. – Он пристально вглядывался в легкие колебания волн, уставившись в точку, где леска его удочки исчезала под водой. – Я совсем не знал ее, так что никогда не понимал, что упустил. А отец скучал по ней каждый день своей жизни, – ответил он и задался вопросом, почему внезапно изливает ей душу. Макс не был тем человеком, который рассказывает о себе кому бы то ни было. Особенно женщинам. Женщины склонны погладить по голове, проанализировать мужчину вплоть до нижнего белья, а потом выразить желание записать его на лечение. То, что он рассказывал о себе Лоле Карлайл – это очевидный признак его скуки.
– Как ее звали?
Он повернулся и взглянул на нее.
– Зачем тебе?
– Я хочу знать.
– Ева Йоханссон Замора. Она была шведкой. – И говорить о ней это лучше, чем думать о Лоле, всасывающей в рот виноградину. – Мой отец обычно говорил, что сделал меня кубиношведом[78].
Она улыбнулась и слегка поддернула конец своей удочки.
– Необычно, это точно. Как она умерла?
– Они с отцом переходили Восьмую улицу в Маленькой Гаване[79], и ее сбила машина. Он рассказывал, что ее руку просто вырвало из его.
Ее улыбка потухла, и удочка остановилась.
– Это ужасно, Макс. А где ты был в это время?
Раз уж она не изливала фонтаном свои эмоции, глядя на него с жалостью, и не бросилась к нему, чтобы одарить жарким двусмысленным объятием, он рассказал ей.
– Держал отца за другую руку. Ни одному из нас не причинили вреда. Она умерла прежде, чем попала в больницу.
– Ты помнишь произошедшее?
– Не очень. Остались какие-то смутные воспоминания о мигалках, вот и всё.
– Боже, а я думала, что это у меня было тяжелое детство.
Радуясь перемене темы, он спросил:
– Что сделало твое таким тяжелым?
– Ну, на самом деле оно не было таким уж тяжелым, просто раньше я так думала. – Она посмотрела на океан; соленый бриз собирал в складки рукав ее блузки. – Брат моей матери, Джед, был баптистским[80] проповедником, тоже не слабо. Алкоголь пить нельзя, нельзя пользоваться помадой или танцевать, потому что кто-то может войти в азарт. Эти вещи считались «мирскими и греховными». Единственное, когда можно было танцевать в церкви, это если тобой движет святой дух. В моей семье иметь дядю – проповедника, это как иметь в дядях Папу Римского, если ты католик. Мы всегда должны были сидеть в той части церкви, где находятся места самых истово молящихся прихожан, и выкрикивать «воздадим хвалу Господу». И потому что в нашей семье был проповедник, все родственники просто предположили, что мы на один шаг ближе к преклонению перед Богом, чем кто-либо на земле.
– Так что, когда мне было три года, я и пожелала, чтобы Санта принес мне помаду, тени для век и прозрачный лифчик, никто не удивился. Когда мне было пятнадцать, и меня застукали за выпивкой, поцелуями и обнимашками с Ти Джеем Вандеграфтом, моя семья была подавлена. – Кончик ее удочки подпрыгивал, и она продолжала: – Моя мама была убеждена, что я унаследовала девиантные[81] гены со стороны папы. У него есть несколько кузенов – седьмая вода на киселе, – которые пьют пиво из бутылки и одержимы процессом размножения как матросы в увольнительной.
Макс рассмеялся глубоким грудным смехом:
– Думаю, работа моделью, рекламирующей нижнее белье, выглядела не слишком прилично.
– Поначалу да, но потом дядю Джеда поймали за процессом воспроизводства за трибуной для проповедей с одной из девочек Лайл, кажется, ее звали Миллисент. – Она пожала плечами. – Он устроил настоящее покаяние «Я согрешил» в духе Джимми Сваггерта[82], и плакал, и продолжал в том же духе, но так как Миллисент была едва совершеннолетней и вдобавок оказалась беременна, его собственная жена покинула церковь. Это походило на крыс, спрыгивающих с тонущего корабля, и внезапно то, чем я зарабатывала на жизнь, оказалось не так уж плохо. – Она оглянулась через плечо и улыбнулась ему. – Я просто обрадовалась, что уже не была самой большой грешницей.
Макс смотрел на нее: на босые длинные ноги, на шляпу, надвинутую низко на лоб, и впервые с тех пор как он заглянул в бумажник и увидел ее водительские права, он увидел больше, чем просто занозу в заднице и модель, рекламирующую нижнее белье, уставившуюся на него. Больше, чем прекрасную женщину с убийственным телом, чей силуэт вырисовывался на фоне синей Атлантики и более светлого синего цвета утреннего неба. Он увидел женщину с проблемами точно такими же, как у всех остальных. Женщину с самокритичным чувством юмора и улыбкой, заставляющей его наблюдать за ее губами.
– Братья или сестры? – спросил он ее.
– Старшая сестра, Натали. Она всегда была прекрасным подростком. Никогда не беспокоилась о помаде или выпивке. У нее пятеро прекрасных детей и она замечательная домохозяйка. Она вышла замуж за отличного мужчину, Джерри, который на самом деле замечательный парень.
Макс не был уверен, но для него это прозвучало так, как будто Лола фактически завидовала своей сестре. Лола Карлайл, модель в купальнике «Спортс Иллюстрейтед», завидует домохозяйке? Невозможно.
– Только не говори, что хочешь пятерых детей.
– Нет, всего двоих, но сначала нужно найти мужа. К сожалению, это означает, что я снова должна начать встречаться. И я, кажется, привлекаю доминантных мужчин. Или, что еще хуже, невероятно нуждающихся мужчин, и я заканчиваю тем, что забочусь о них. – Она сделала паузу, чтобы вздохнуть, и спросила: – А ты хочешь детей?