Донское казачество позднеимперской эпохи. Земля. Служба. Власть. 2-я половина XIX в. – начало XX в.

Насколько соответствовал такой властный образ о «качестве» привилегированной жизни казаков их собственному представлению о своем месте среди прочих сословий и своих преимуществах – это вопрос, который должен решаться исходя из каждого конкретного временного промежутка предполагаемого сравнения. Дело в том, что в литературе о казачестве конца XIX – начала XX в. стало постепенно утверждаться, и, видимо, обоснованно, мнение о том, что в 1860—1870-х гг. благосостояние донских казаков, несмотря на проводимые реформы, являлось чуть ли не эталонным116, в 1880—1890-х гг. – проблемным, а в начале XX в. уже переживающим острый кризис. Действительно, оценка своего положения отдельными представителями донского казачества на рубеже XIX–XX вв. уже разительно отличалась от благостной картинки, косвенно нарисованной П.С. Ванновским. Своеобразной площадкой для гласного выражения мнения со стороны казачества по актуальным вопросам жизнедеятельности стали заседания Комиссии для исследования причин, подрывающих хозяйственный быт Донского казачьего войска (1899), уже своим названием демонстрирующей наличие проблемы. Депутат от станичных обществ Хоперского округа В.Я. Бирюков заявил в комиссии, что «теперь таких особых прав и преимуществ мы не имеем, а имеем только особые и тяжёлые обязанности». К числу важных потерянных прав В.Я. Бирюков отнес «самоуправление с выбором всех должностных лиц»117, а также контроль над питейными доходами. Здесь заметим, что его критический голос был скорее типичным, чем исключением из правил в ряду других выступлений, докладов и записок, озвученных в комиссии.