Здравствуй, мишка!

Не так давно лесник, которого все мы звали просто Костей, шел по лесному обходу. Костя совсем недавно жил в этой лесной деревушке, но выехал отсюда вместе с другими жителями. Правда, наш лес по-прежнему находился в его владении, и Костя часто бывал у нас в гостях...

По дороге к нам Костя, как скажут тут, разошелся на медведя. Медведь только свалил лося и пировал на добыче.

Костя шел не спеша, не прислушивался и не смотрел по сторонам, издали не заметил зверя и поднял глаза от тропы только тогда, когда услышал медвежий рык. Костя испугался и упал на тропу. Потом пришел в себя, потихоньку встал и невредимым прибыл к нам в деревушку. А медведь все это время оставался около сваленного лося и не сделал в сторону человека ни шагу.

Правда, человек сразу же упал на землю, заслышав предупреждающий рык. А может быть, рык медведя — это действительно предупреждение? Предупреждение, как у всякого порядочного животного: «Не трогай мою добычу. Я голоден. Уходи. Смотри, если не уйдешь». Ведь есть же такой рык-сигнал у собаки.

Всякая порядочная собака, завидев соперника, врага, прежде всего, издаст рык и покажет зубы. И только потом эти зубы могут быть пущены в ход, если рык-предупреждение не будет принят. Наверное, вот так вот по-своему «объяснившись» друг с другом, и расходятся в лесу человек и медведь, когда медведь разбирает, что человек не желает ему ничего плохого, не несет с собой никакой опасности.

«Другой раз увидишь его, и, кажется, будто ждет он, что ты ему скажешь. Постоишь, посмотришь, он и уходит сам». Пожалуй, о таком «добром» объяснении с медведем и поведал мне рыбак на Глубоком озере.

А случай с дедкой Степанушкой? Дедка Степанушка ехал верхом по дороге в лес. Мирно добрался на лошади до Вологодского ручья и вдруг увидел медведицу с медвежатами.

— А она стоит, пугает меня, плюется, конь траву щиплет, а медвежата по елкам сидят. Подождал я — вижу, что ничего. Потянул коня за удила и говорю ему, коню-то: «Поехали, что ль...» Мы и поехали, а она ушла, тихо так дорогу уступила.

Я хорошо знаю дедку Степанушку, тихого, невозмутимого старика. Он действительно мог сидеть верхом на коне перед медведицей, сидеть спокойно, без страха и добро щурить подслеповатые глаза. А потом негромко сказать коню, сказать, а не рвануть удила: «Поехали, что ль». И конь пошел, оставив позади успокоившуюся медведицу.

А встреча Петра с медведем у Вологодского ручья?

... Медведь рылся у дороги, фыркал, чихал. А Петро шел, припадал на протез. До медведя близко. Ждать, когда уйдет? Поздно ждать — задержишься в дороге, солнце уже к елкам, да и нога не настоящая, чтобы ночью ковылять по тайге. И Петро подошел еще ближе и спокойно сказал: «Здравствуй, Мишка!..» Мишка поднял голову, поводил носом и уступил дорогу.

И о таких мирных встречах рассказывают почти все. Но, может быть, эти жесты примирения со стороны медведя только от трусости? По лесу носились такие безумные охотники, как Василий, били зверя, громыхали ружьями. И зверь, встречаясь с человеком и помня его воинственные сигналы, просто извинялся, просил пощады и фыркал от страха, как месячный котенок на кобеля. Ох уж нет! Как не хотел бы я оказаться на месте того же самого Василия там, за озером, у глухариного «точища».