За фасадом ВОЗ. Рокфеллер, Гейтс и заговор большой фармы против человечества

Эта очень влиятельная группа людей была буквально одержима евгеническими идеями, и можно представить себе, какое неприятие вызывал у неё быстрый послевоенный рост населения, ставший в том числе результатом успеха тогдашних инициатив в области здравоохранения (многие из которых, кстати, были поддержаны самим Фондом Рокфеллера). Однако она тщательно избегала терминов «евгеника», а тем более «отрицательная евгеника», вместо которых стали использоваться понятия «популяционный контроль» и «планирование семьи».

Центральную роль в этой смене вывесок сыграл уже упомянутый Ф. Осборн, названный Американским философским обществом «респектабельным лицом евгенических исследований в послевоенный период». Он откровенно разъяснил происходящее: «Само слово евгеника имеет дурную славу в некоторых областях. Мы должны спросить себя, что мы сделали неправильно? Мы почти убили евгеническое движение… Мы оказались не в состоянии принять во внимание черту, которая почти универсальна и очень глубока в человеческой натуре. Люди просто не желают согласиться с идеей, что генетическая основа, на которой был сформирован их характер, является низшей и не должна воспроизводиться в следующем поколении. Они не согласны с идеей, что они все, в основном, второго сорта…».

Осборн предложил продавать евгенику на массовом рынке в новой упаковке. Он указывал: «Меры для улучшения наследственной основы интеллекта и характера, наиболее вероятно, будут проводиться под другим именем, не «евгеника». Евгенические задачи, наиболее вероятно, должны решаться под другим названием, не как евгеника». Вместо того чтобы говорить об устранении «низших» людей через принудительную стерилизацию, указывал Осборн, надо говорить о «свободе выбора» размера семьи и её качества. Он увидел огромный потенциал для евгеники в контрацепции и массовом образовании, пусть и замаскированном под свободу выбора[56].