Дракон моего сердца

— Настенька лучше бы пыль протерла, — беззлобно ругнулась я в сторону помощницы и тут же мне пришлось вернуться в постель.

— Где ожог? — потребовала мать.

— Все в порядке, — попробовала выдернуть руки я, но госпожа Федорова точно знала, как и ее муж, как и когда идти в наступление.

— Скажи, почему ты вчера убежала со спектакля? 

Вот на этот вопрос мне не хотелось отвечать совершенно точно. Неужели она сама не заметила странного поведения князя Гилмора? Или волшебным образом выработанная столетиями привычка не замечать огрехов в поведении драконов, дала о себе знать?

— Вот! — тут же я оголила плечо, чтобы продемонстрировать раны. Маман вскрикнула, и правда было отчего переживать. Лилия которая казалось еще несколько дней назад зажила, снова воспалилась и было ли это следствием моего общего ухудшения или же легкомысленного поведения накануне, когда я позволила себе выскочить в буран без верхней одежды, точно трудно сказать.

— Надо срочно вызвать доктора! — и она, не слушая меня уже звонила колокольчик, чтобы тут же сообщить переживающей за меня Настеньке, что необходимо позвать Сташевского, семейного лекаря, немедля.

И тот явился, кто же сможет игнорировать просьбы генеральши.

Доктор внимательно послушал мое сердце, осмотрел горло и сам собственно говоря ожог. Последний не вызвал никаких волнений, а вот краснота в горле привлекла особенное внимание лекаря.

— Милочка, — сказал Сташевский, посматривая на меня сквозь стекла пенсне, — Я вам выпишу порошок. Кроме него обильное горячее питье, чай с малиной и шиповником! Постарайтесь в дневное время не гулять на улице, избегайте сквозняков, если вы желаете блистать на царском балу. Кроме того, как я вижу, у вас далеко идущие планы… — тут доктор выразительно посмотрел в сторону цветов, которые мне не переставая стали заносить с самого утра.

Я покраснела, а старик лишь понимающе усмехнулся.

— Выполняйте все мои предписания,  и дня через три вы снова начнете блистать на светских раутах и выходах!

— Доктор, но что с этим отвратительным ожогом? — кажется мою мать интересовала только испорченная кожа.

— Что могу сказать на этот счет, только мази! Молодой организм должен справиться, но не дам гарантий, что это не останеться с госпожой на всю ее жизнь. 

Госпожа Федорова схватилась за сердце:

— Как же так?!

— В конце концов наши рубцы позволяют всю жизнь помнить хорошие моменты или не очень, — доктор хитро подмигнул мне, скорее чтобы я не расстраивалась из-за такой мелочи, как шрам. Но я и не собиралась.

Заверив доктора, что буду точно следовать его указаниям, я попрощалась со Сташевским и маман, с облегчением закрыв за ними дверь на ключ, наконец вздохнула с облегчением.

Букеты не оставили свободного места в моей комнате. Казалось стоило это целое состояние, особенно в такую пору. Цветы завозили из оранжерей, где выращивали их в специальных условиях, либо же привозили из-за границ. Цветы от Тоцкого, три букета и одно письмо, в котором сообщалось время и дата званого обеда, благодарность за проведенное время и радость знакомства.