Порог

— Хорошо, ваше святейшество.

— А вы слышали, что произошло в храме Святого Петра в Иерусалиме?! — надрывались между тем на всех углах.

— Нет!

— Что такое?

— Прямо на алтарь упала табличка с посланием самого Иисуса Христа! — торжествующе кричали в народе. — Он провозгласил, что начало чумы — это наказание за несоблюдение постов, Божьих законов и заповедей! И что если люди будут и далее вести жизнь неправедную, то вскоре начнутся нашествие дикого зверья и набеги язычников и прочих дикарей, что хуже всякого зверья. А спасение придет к заблудшим душам, если они отрекутся от соблазнов бренного мира и начнут неусыпно молиться и предаваться самобичеванию.

Так возникло движение самобичевателей-флагеллантов. Они всерьез верили, что если намеренно причинять себе боль, то это разжалобит Господа, который, увидев их страдания, исцелит их, а прочих оградит от новых заражений.

Современный человек с ума бы сошел, а они ничего. Жить хочешь, как говорится, умей вертеться…

Флагелланты, впавшие в религиозный экстаз, объединялись в группы по несколько тысяч человек. Каждую группу вел за собой кто-либо из особо фанатичных адептов. Так они странствовали по всей Европе из города в город в истрепанных черных плащах с капюшонами и сверкали безумными глазами из-под надвинутых по брови шапок из войлока, пугая всех вокруг своими спинами, покрытыми гноящимися ранами, струпьями и запекшейся кровью.

Разумеется, папа видел, куда это все катится, но при всем своем уме и осторожности не стал отлучать их от церкви — народ мог бы взбунтоваться и объявить еретиком или пособником дьявола самого папу, слишком уж далеко все зашло.

Но флагелланты несли с собой не только ересь. Они несли за собой новые волны заражения в прежде нетронутые места. Такова была саркастическая усмешка дьявола — именем Бога уничтожать миллионы и миллионы людей.

— Подожди, подожди, — говорил Климент Шестой Бизанкуру. — Просто смотри и учись, как это бывает и как именно делаются большие деньги.

Юноша смотрел и учился. И вот тут-то и началось самое интересное.

Обезумевшие от страха, горя и отчаяния люди готовы были отдать баснословные деньги, только бы получить… нет, не исцеление, а отпущение грехов.

— Ты понимаешь теперь, мой мальчик, как именно можно заработать капитал на болезни и страхе, если ты приближен к власти? — глядя на юного родственника в упор, спросил Климент Шестой.

— Да, ваше святейшество, — не моргнув глазом, бойко ответил Бизанкур. — Вовремя рассказать нужную сказку. Попросту всех обмануть.

— Браво! — одобрил Климент. — И?..

— Индульгенции — это цыплятки на птичьей ферме, — продолжал Жан-Жак. — Стоят они не столь дорого, зато их много и требуются они теперь каждому.

— Да, мой мальчик! — расхохотался папа. — Ты понял! Раз уж они верят, будто эта бумажка спасет их грешные никчемные душонки, этим надо пользоваться, коли ты не дурак.