Азенкур: Генрих V и битва которая прославила Англию

Вторая часть церемонии коронации делала такой же акцент на обязанностях короля. Это была коронационная клятва, принесенная перед алтарем, в которой король обещал соблюдать законы, защищать церковь и поступать справедливо и одинаково со всеми. Примечательно, что Генрих IV решил использовать этот аспект коронации для оправдания своей узурпации, обвинив Ричарда II в нарушении клятвы обеспечить стране "хорошее управление" и, следовательно, в лжесвидетельстве, которое лишило его права быть королем. Идея о том, что королевская власть — это договор между королем и народом, а не неотъемлемое право, была не нова, но Генрих IV сделал еще один шаг вперед, и даже такой ярый сторонник Ланкастеров, как летописец Джон Капгрейв, вынужден был признать, что он стал преемником Ричарда II "не столько по праву происхождения, сколько по избранию народа". Опасность того, что Генрих так сильно полагался на обязанности, а не на права короля, была очевидна сразу. Он сделал себя заложником судьбы, и на протяжении всего правления его собственная неспособность выполнить свои обещания неоднократно использовалась в качестве оправдания для любого вида оппозиции.[64]

Для Генриха V было характерно то, что он смог взять две по сути ущербные концепции и превратить их в позицию силы. В его собственном сознании не было сомнений, что он был назначен править Богом, и, подобно Ричарду II, он настаивал на достоинстве, причитающемся не ему самому, а его должности. Ричард требовал от своих придворных падать на колени всякий раз, когда он смотрел на них. Генрих, согласно по крайней мере одному источнику, не позволял никому смотреть ему в глаза и лишил своего маршала должности за то, что тот имел наглость сделать это. Хотя Генрих предпочитал простой, почти аскетичный образ жизни, он заботился о том, чтобы появляться в полном парадном облачении, когда считал это необходимым. Как мы увидим, он принимал официальную капитуляцию "мятежного" города Арфлера, например, в шатре на вершине холма (чтобы он мог смотреть вниз на побежденных французов, когда они приближались к нему), сидя на своем троне под балдахином, сделанным из расшитой золотом льняной ткани, с триумфальным шлемом с короной, насаженным на копье рядом с ним. Однако когда он впервые въехал в город, он сошел с коня и босиком прошел в приходскую церковь Святого Мартина, в виде смиренного паломника или кающегося, чтобы возблагодарить Бога "за свою удачу".[65]