Императорский отбор для попаданки

— А ты не такая, как я думала, — призналась она, усевшись на кованую скамейку, рядом с которой стоял столик с напитками и сладкими угощениями.

Стоило разнестись по усадьбе, что я могу проклясть за неуважение, отношение ко мне изменилось. Только жаль — это лишь слова. Нет у меня ни капли магии. Однако любопытство томило Димею, и она полюбопытствовала, не поленившись встать и подойти ко мне почти вплотную.

— И как ты собралась проклясть Вельду? Ты же не магесса.

— Кулаком, — врать я не собиралась. Кто дружит с логикой — сразу сообразит, что будь у меня магия, меня бы на отбор не отправили, и поймал бы на лжи.

— О, если бы так можно было, на отборе мне бы не было равных! — вздохнула она.

Я оглядела ее хрупкое телосложение, и Димея с грустью пояснила:

— Папа был много лет несменным телохранителем императора. Я пошла в него: и силой, и внешностью.

— Это же хорошо.

— Ага, особенно внешность «хорошая»! — раздраженно хмыкнула она.

— Вы же красотка.

— Это личина, — огрызнулась с болью Димея, и я прямо-таки почувствовала ее отчаяние.

На лестнице я видела супругу фрея Мильена и младших дочек. Если представить, что старшая похожа на них — не красавица, но побороться за приятную внешность можно. Другое дело — что делать с характером?

«Решаем проблемы по мере поступления!» — разработала я на ходу простой план и решила хватать быка за рога, точнее Димку за бока.

— Идите сюда! — потребовала решительно.

Дименька, не ожидавшая, что служанка смеет с ней — богатой и знатной фрей так обращаться, остолбенела, не успев донести до рта ореховое пирожное.

— За принца Селебрина будем бороться или как? — строже вопросила я, копируя безапелляционный тон Эверия.

— Ага, — претендентка ловко сунула в рот пирожное целиком, спешно пережевала и только тогда поднялась со скамейки.

— Снимите личину! — потребовала я строго.

— Это еще зачем?! — Дименька поменялась в лице, будто я требовала у нее отдать все имущество.

— Надо! Ну?!

Невыносимо страдание отразилось в больших зеленых глазах. Изящный алый ротик скривился, будто отведав полыни, а потом со вселенской грустью Димка сняла с лифа розового шелкового платья брошь…

После чего я поменялась в лице.

Димея не уродина, но… увы, утонченные благородные черты развеялись с магической дымкой, явив миру сердитого, взбалмошного вида рыжую девицу с курносым носом, очень конопатую. С острым, колючим взглядом и…поджатыми тонкими губами, выдававшим вредный нрав моей, так сказать, подопечной. Глаза, кстати, стали обычными карими.

Прикидывая, что и как можно подправить косметикой, я нахмурилась — и Димка прошипела змеей:

— Считаешь меня уродиной?!

— Просчитываю путь к победе, — я грозно свела брови. — Учитывая ожесточенную борьбу за принца, надо очень постараться.