Вечер баек на Новый Год [ЛП, сборник]

ШЕКИЛА РЭЙН

"ШАРЛОТТА-ШЛЮХА"

Шарлотта была самой уродливой шлюхой в деревне, где ни одна блудница не была особенно хорошенькой, поэтому она едва могла зарабатывать на жизнь. Даже косоглазая Теда, в хижине которой всегда пахло рыбным пердежом, вела дела лучше, чем бедняжка Шарлотта. У нее действительно были случайные клиенты, но только когда другие шлюхи были заняты в праздничные ночи или смертельно больны. Голод и чума опустошили деревню, но торговля шлюхами улучшалась.

Но не для Шарлотты. Она все время была голодна, и ее здоровье было слабым. Она была худой и костлявой, ее кожа была покрыта оспинами от оспы, которой она заразилась в первые годы чумы. Она знала, что не создана для проституции, но у нее не было выбора в этом вопросе. Ее ублюдок-муж умер и оставил ее и их ребенка на произвол судьбы. Поэтому ее оставили обслуживать старых, больных, истощенных мужчин деревни - отбросы, от которых обычно отворачивались другие шлюхи. Каким-то образом даже в разгар чумы и ее последствий их члены продолжали работать. Свиньи.

Она взглянула на свою маленькую дочь, беспокойно спавшую в своей набитой соломой кроватке. По крайней мере, девочка не была голодна, но Шарлотта знала, что у матери пересохнут соски, если она сама не наестся досыта. Она обижалась на ребенка за то, что у него была еда наготове. Иногда ей хотелось пососать свой собственный сосок, чтобы получить хорошее теплое молоко. Но, конечно, ее грудь была слишком мала для этого в остальном заманчивого подвига.

У нее не было клиентов уже два дня, и она была голодна, ее желудок урчал, требуя еды. Пока она лежала там, размышляя о том, чтобы покончить со своей жизнью, ее окутали гнилые миазмы, и тень заполнила дверной проем. Очень большая.

Она выжидающе подняла глаза, затем подавила крик. В дверном проеме стоял огромный гниющий труп. Его болезненные желтые глаза жадно уставились на нее, кожа покрылась зеленоватой бледностью. Зловоние внезапно ударило в нее со всей силой. Она подавилась и закрыла нос и рот, чтобы заглушить тошнотворный запах.

Это был Бернард. Она знала о нем, но никогда не имела с ним дела. Он был сыном Мэри, калеки-ведьмы, которая жила одна в лачуге на краю болота. Ходили слухи, что Бернард некоторое время назад умер от оспы, и старая Мэри вернула его к жизни с помощью своих магических заклинаний - некоторые говорили, что она заключила договор с дьяволом. Однажды он забрел в город, очевидно, освободился от цепей, которые, как говорили, Мэри использовала, чтобы не дать ему уйти и напугать людей до чертиков. Это было несколько лет назад, и с тех пор его никто не видел. Ходили слухи, что в конце концов он снова умер, на этот раз навсегда.

Но нет, он был здесь, живой и здоровый. Ну, он был в порядке, вроде как. Она ничего не знала - живой ли.

Он сделал шаг назад, как будто ее сдавленный крик испугал его. Однако выражение его лица не изменилось. У него все еще было то глупое, мертвое выражение лица: рот приоткрыт, толстые губы потрескались и покрылись чем-то, чему Шарлотта не могла дать названия.

- Убирайся отсюда! - крикнула она. - Иди! Прежде чем я тебя задушу!

- Гууух, - он ответил глубоким, басовитым, гортанным голосом.

Он остался там, где стоял.

- Давай! Уходи сейчас же!

Она прижалась к стене за кроватью, чтобы держаться как можно дальше.

Он сделал несколько неуклюжих шагов в комнату. На нем были грязные штаны с веревкой, обвязанной вокруг талии, и одна рука была за спиной.

- Что это? Что у тебя там? - крикнула она пронзительным, дрожащим голосом.

- Гаахх! - произнес он нараспев.

Он вытащил руку из-за спины и протянул мертвую курицу.

- Ах, я понимаю. Хорошо, сейчас. Я не уверенa, что это хорошая идея.

Хотя она уже думала о курице в своей кастрюле. Боже, она была так голодна.

- Гааххх!!!

Он подошел ближе, сунул курицу ей в лицо, ее голова болталась на сломанной шее.

- Хорошо, хорошо. Просто успокойся, здоровяк. Что случилось, все остальные шлюхи слишком заняты для тебя, а?

- Ух!

- Отлично, спасибо. Итак, я былa последним шансом, не так ли? Ублюдок, как и все они. Даже мертвый, ты не можешь видеть дальше этого проклятого создателя детей там, внизу, не так ли?