Синее

– Сколько раз я говорил тебе здесь не появляться? Как ты оказалась здесь?! – Я кричал на неё так, что эхом мои крики отбивались от домов по всей улице. Она никак не могла понять, что здесь с ней может случиться всё что угодно, но сейчас, когда рядом сидит уже приглядевший её Махмед, ситуация могла зайти слишком далеко. Я все еще держал ствол, крепко прижав холодное дуло к ней. Она взбесила меня до белой пены своей непредусмотрительной  наглостью.  Больше всего в девушках меня раздражала дерзость, за которую она не сможет ответить и будет просто сидеть вот так, поджав лапки. Все замерли, в ожидании того, что я буду делать дальше. В таком состоянии, мой палец мог просто сорваться с курка, я об этом не думал. Она смотрела прямо мне в глаза, а я надеялся только на то, что она не растянет свою бессмысленную улыбку.

– Ты не выстрелишь, да? – Она еле произносит эту фразу, я понимаю, что она не соображает что происходит.   Я делаю три выстрела подряд в окно, отведя пистолет в сторону. Оттягиваю затвор, гильза вылетает. – Ничего не осталось. – И ставлю ствол на стол.

Мне становится гадко, что меня окружают такие девушки и то, как я себя с ними веду. Я уже не верю в то, что я нормальный человек, что то как проходит моя жизнь это временно и вскоре я снова вернусь в состояние того интеллигентного мальчика. Я хотел закончить это прямо сейчас, но пойти спать казалось для меня мучением от того, какие мысли появятся в моей голове. Страшные. Мерзкие. Тошнотворные. Мне нужно было вытащить частичку приличного, нормального в своей жизни, чтобы это всеохватывающее напряжение хоть немного прошло. И я ухожу в другую комнату.

Я набираю её номер, в надежде, что она не спит. К своему стыду, я не думал о том, что могу её разбудить, что то в каком состоянии я звоню недопустимо, я даже не знал, что буду ей говорить.

– Алло? – Голос звучит так же, как я и думал. Мне нужно было просто услышать этот голос. Я зажмурился так крепко, как мог и приложил максимальные усилия, чтобы не показаться пьяным. – Хочешь поговорить? – Ничего не получилось. В той кондиции, в которой я находился, невозможно было исправить речь, как бы я не старался. Мы говорили долго, относительно моего осознания времени, но о чём – ей богу не понимал. Кажется, я кричал и обвинял её в том, что случилось, совершенно не думая о том, какое влияние сам к этому приложил. Я только падал в пропасть каждую секунду этого разговора и, когда понял это, сбросил трубку. Когда я вошёл на кухню, Гаря с Махмедом ругались. Серый стоял настолько нагруженный, что я сразу понял, в чём дело. Кому-то захотелось крови, и под руку попал мой сосед.