Популярно о популярной литературе. Гастон Леру и массовое чтение во Франции в период «прекрасной эпохи» [litres]

Среди гонителей массового чтения в предшествующем поколении следует назвать писателя и журналиста Луи Вейо, главного редактора газеты «Вселенная» (L’Univers), известного своим ревностным католицизмом и поддерживавшего приятельские отношения с госпожой де Сегюр. Теоретически он мог встречать у нее в доме Эжена Сю, до поры входившего в круг общения Софьи Федоровны, но – зная о крайне негативном отношении Вейо к «Парижским тайнам», не говоря уже о «Вечном Жиде» – графиня стремилась «развести» между собой оппонентов. Вейо был самоучкой, притом неплохо знал читанные им в молодые годы популярные романы – со временем он принялся гневно клеймить их. Вспоминая об увиденных им в поезде барышнях, погруженных в чтение дешевых романов, он сравнивал их ни много ни мало с изысканными левретками, которые роются в куче мусора. Справедливости ради следует отметить, что понятие «мусор» Вейо толковал весьма широко – он обрушивался с упреками не только на Жюля Жанена и Сю, но и на Стендаля, и на Гюго.

Но всё-таки и представителям клерикального направления было ясно, что просто проигнорировать популярный роман невозможно. В связи с этим предпринимались редкие попытки адаптировать его к нуждам католического просвещения. Именно в этом русле Ноэлем Голуа была выполнена переработка «Трех мушкетеров» Дюма (она вышла в 1895 году и именовалась «Мушкетер»). Однако в целом проблему переориентации популярного чтения в тот период решить не удалось – более энергично за нее взялись лишь в 1930-е годы, когда власти пытались привить широким массам вкус к фольклорным традициям.

Следует иметь в виду, что во французской культуре нередко наблюдались всплески негативистского отношения к жанру романа как таковому, якобы направленному исключительно на растление читателя. Эта установка ясно заявляла о себе и в XVII, и в XVIII веке. К концу XIX столетия, казалось бы, роман уже полностью узаконен и сделался одним из важнейших жанров литературы (в следующем столетии его приоритет окажется безоговорочным). И всё-таки угроза для нравов, якобы исходившая от этого жанра, для многих оставалась вполне реальной, о чем свидетельствует следующий пассаж из одного из номеров еженедельника «Журналь де ла смен» (Le Journal de la semaine) за 1889 год: