Лето радужных надежд [litres]

– Уважаемый орел, вы, пожалуйста, не обижайтесь, – сказала Юля, повернув статуэтку к себе головой. – Я бережно. Ласково. Мне очень нужно!

Она сама не знала, зачем говорит это вслух. Не ответит же ей бронза!

– У меня это, в конце концов, профессиональное. Я искусствовед, между прочим, а дальше Эрмитажа не ездила. Лувр, галерея Уффици – это для меня насущная необходимость! Разве пятнадцати минут перед Боттичелли – достаточно? Дайте мне полчаса хотя бы!

В хранилище не было стола, на котором она могла бы разложить таймер и инструменты, поэтому Юля оставила их на втором стуле. Свет был лишь один – верхний, от галогеновых ламп, и для предстоящей тонкой работы его едва-едва хватало.

Юля осторожно открутила винтик купленной часовой отверткой, перевернула статуэтку – и винт выпал ей в ладонь. Крышка-круг с часовыми делениями держалась, и Юля подцепила ее принесенным из дома пинцетом. Затаив дыхание, она подняла ее вместе со стрелкой и отложила на лист бумаги.

Внутри было непознаваемое. Сотни мельчайших шестеренок размером с букашку цеплялись друг за друга микроскопическими зубчиками и перекрывали друг друга слоями. Среди них стальным блеском сияли миниатюрные молоточки, кольца, острые стрелочки, какие-то полоски с гравировкой… Это выглядело не как часы, пусть и сложные. Это выглядело как застывший механический микрокосм.

– И где тут пружина? – задала риторический вопрос Юля. – Куда капать?

Она подула на механизм. Из него вылетело облачко пыли. Юля подула еще, с разных сторон.

Она занесла над металлическим микрокосмом пипетку с маслом. Левей? Правей?

– Чувствую себя обезьяной с гранатой. Нет. Не стоит рисковать.

Она отдернула от таймера пипетку – но именно это движение привело к тому, что с конца пипетки сорвалась золотая капля и плюхнулась на край часового корпуса. Через миг масло соскользнуло вниз и исчезло между букашками-шестеренками.

Юля замерла. Ничего не происходило.

– Ладно. Тогда я опробую таймер.

Она аккуратно вернула на место бронзовый круг со стрелкой, вставила винтик и собралась его закрутить. Но тут ее отвертка дрогнула, скользнула по намасленному краю и воткнулась через зазор – прямо вниз.

– Черт!

Юля подняла крышку. Тонкая отвертка воткнулась острием в гущу шестереночек, как палка в муравейник. Юля вынула отвертку, но вред уже был нанесен: одно зубчатое колесико погнулось.

– Ой! Ое-ей! Мамочки!

Юля скорей закрыла и завинтила крышку. Тронула горбатую стрелку – та стояла неподвижно. Если раньше она с трудом могла сдвинуть стрелку таймера на четверть круга – что и означало путешествие длиной в четверть часа, то теперь стрелка стояла на месте как вкопанная. Нет-нет, нет, никак. Никакими усилиями не получалось повернуть ее ни на миллиметр, будто стрелку приклеили, приварили.

– Ну почему? Я ведь циферблат не трогала! – воскликнула Юля.

Но предъявлять претензии магическому таймеру было бессмысленно. Она сама была виновата. Пожадничала! Целого мира, распахнутого перед ней на пятнадцать минут, ей было мало. Ах, мало? И волшебная дверь закрылась.